Шрифт:
Незадолго до увольнения Мордвинова Потемкин в раздражении писал ему:
«В Адмиралтействе трудно вступает все в свое звание, лишь только исходят деньги».
В конце концов его терпение лопнуло, и 12 декабря 1788 года Потемкин уволил контр-адмирала и кавалера Мордвинова.
Вместо него светлейший назначил старшим членом Черноморского адмиралтейского правления новоиспеченного «графа» Войновича.
И в первом ордере Войновичу он пространно и очень метко охарактеризовал деятельность его предшественника, Мордвинова:
«Препоручаю вам рассчитать замешанные дела по всем частям, где странные вышли суммы и недостатки умножены. Крайняя неизвестность во всех наличностях. Одним словом, хаос неописанный. Нет артикула, который бы был снабжен достаточно. Все хватано без расчету, на многое деньги истеряны в запас на предбудущее время, а самое нужное забыто… Сими и другими замешательствами спутаны дела так, что я не могу ничему добиться толку. Немало способствовало к тому и введение порядка в правлении больше приказного, нежели военного и сходственного с теперешними обстоятельствами. Тут для сохранения вредной формы останавливалась часто скорость, столь нужная в военное время, и, по необозримости вдруг обстоятельства, часто повторялись курьезы к большей потрате суммы бесполезно».
Потемкин одним ударом убил двух зайцев: удалил бездарного Мордвинова, а второго, столь же даровитого «графа» Войновича, убрал подальше от Севастопольского флота, в Херсон.
А 14 апреля 1789 года бригадир Федор Ушаков был произведен в контр-адмиралы и назначен начальником Севастопольского корабельного флота.
Черноморский флот наконец-то получил настоящего боевого адмирала.
IX
Ушаков жалел: эх, если бы Войновича, этого «графа», убрали немного пораньше – среди зимы! Можно было бы успеть подготовиться. А то до выхода в море оставались считанные дни.
И, тем не менее, он тотчас же взялся перестраивать все по-своему. Ушаков полагал, что самое главное на флоте – это человек, матрос. От трюма до салинга [49] – везде он. Матрос делает все: ставит паруса и заряжает пушки. И потому надо, прежде всего, помнить о его нуждах. А при Войновиче помнили только об одном: о линьках да шпицрутенах – матрос был за все в ответе.
Войнович всегда жаловался, что у него в эскадре много больных.
Надо проверить, посмотреть, в чем дело.
49
Салинг – площадка из брусьев на втором колене мачты.
Если Федор Федорович справился с чумой, неужели он не управится с простудой или поносом?
И контр-адмирал поехал осматривать свой флот.
Он начал с самых малых крейсерских судов, с «Принцессы Елены». Ею командовал увертливый капитан-лейтенант Анисифор Александрович Ходин. Он был похож на колдунчик [50] : сегодня Ходин нашептывает Ушакову на Войновича, а завтра станет с ехидной, косой улыбочкой плести всем небылицы об Ушакове.
Анисифор Ходин встретил нового командующего подобострастно и с первых же слов начал поносить Марко Ивановича, но Ушаков резко оборвал:
50
Колдунчик – флюгарка из мелких перышек, втыкается на палке у борта на шканцах, чтобы показывать направление ветра.
– Извольте перестать! Полно петь соловья на сосне!
И пошел осматривать «Принцессу Елену». Крейсер был новый, но уже оказался запущенным и грязным.
В кубрике Ушаков застал шестерых больных матросов. Хотя наверху стояла апрельская благодать, здесь воздух был тяжелый и спертый, пахло кислятиной и заношенным бельем.
Контр-адмирал и без опроса догадывался, чем больны матросы, но все-таки решил проверить себя:
– Что, братцы, животами маетесь?
– Так точно, ваше превосходительство, животами.
– Обнедужили вовсе…
– А вон канонира лихоманка трясет, – говорили больные.
– Так-так, – посматривал Федор Федорович, недовольно хмуря русые брови. – А чем же вас кормили нынче?
– Варили щи с солониной.
– Солонинка-то, поди, позапрошлогодняя? – спросил контр-адмирал.
– Вроде того…
– А нам, ваше превосходительство, какая бы ни была, все равно без пользы: есть-то нельзя!
– Выходит, вы ничего не ели?
– Хлебушка жевали.
– Кипяток пили.
– А ты что ел? – обернулся Федор Федорович к исхудавшему – кожа да кости – канониру.
– Мне, ваше превосходительство, ничего не хочется. Только пить. Одну воду пью.
– С чем? С уксусом?
– Уксуса нет, весь вышел, – заторопился ответить Ходин. – Только вчера вышел… Виноват!
– Мне из твоей вины – не шубу шить! – побагровел контр-адмирал. – Разве им такая пища нужна? Почему в госпиталь не отсылаешь?
– Они поправляются, ваше превосходительство. Как же слать – экипаж-то у меня всего пятьдесят три человека…