Они покинули отель около десяти часов вечера.

— Это недалеко отсюда, — сказал Чезаре, когда они тронулись в путь.

Свернув с Парк-авеню на Сто шестнадцатую улицу, они пошли в сторону Мэдисон-авеню. После нескольких поворотов Чезаре тронул Люк за руку.

— Смотри, это на противоположной стороне улицы, — сказал он.

Люк подняла голову. В одном из старых многоквартирных домов из коричневого камня, в цокольных этажах которых обычно размещаются бары и ресторанчики, тускло мигала неоновая вывеска, на которой белыми и зелеными буквами было выведено: “Бар Четверть Луны”.

Они миновали вход в зал и поднялись по ступенькам. Дверь была открыта, и они вошли в коридор. Единственная лампочка освещала его тусклым желтым светом.

— С кем мы должны встретиться? спросила Люк.

— С Маттео, конечно, — ответил он как нечто само собой разумеющееся.

— А я думала, что он не имеет права появляться в этой стране, — изумилась Люк.

— Так же думают многие другие, — улыбнулся он ей. И, взяв за руку, сказал:

— Пошли!

Они поднялись еще на один этаж и остановились перед дверью. Чезаре постучал.

— Войдите. Дверь не заперта, — раздался голос Маттео.

Чезаре открыл дверь, и они вошли в комнату.

Люк крайне удивилась, оказавшись в комфортабельно обставленном офисе. Она не ожидала встретить ничего подобного в таком здании.

Чезаре закрыл за собой дверь.

Маттео сидел за столом.

— Дон Чезаре! Вместе с мисс Никольс! Вот это сюрприз!

Чезаре оставил Люк у порога, а сам подошел к столу и молча уставился на Маттео.

Люк с любопытством рассматривала комнату, имевшую вид обычного офиса. В углу стоял еще один стол с пишущей машинкой, рядом с ним шкаф для бумаг, а дальше — небольшой альков за занавеской, откуда, вероятно, есть выход в туалет. Отличительная особенность помещения заключалась в отсутствии в нем окон.

Голос Маттео привлек к себе ее внимание.

— Ты просил о встрече, племянник? — спросил Маттео. Чезаре кивнул.

— Я пришел поговорить о возникшем между нами недоразумении.

— Слушаю тебя, — наклонил голову Эмилио.

— Когда мы встречались в последний раз, — продолжал Чезаре тихим голосом, — ты сказал, что я хорошо поработал и Общество довольно.

— Верно, — кивнул Эмилио.

— Тогда почему они хотят моей смерти? — спокойно спросил Чезаре.

Эмилио сложил руки на животе и откинулся на спинку кресла.

— Ты молод, племянник, и не понимаешь многих вещей. Общество существует только потому, что следует одному простому правилу, — мягко сказал Эмилио. — Одному простому правилу, которое помогло ему пережить многие войны и многие трудные времена и создать такую мощную организацию, которую оно представляет собой сегодня. В этом правиле наша сила. Оно гласит: “Человек не может оставаться жить, если он представляет угрозу безопасности кому-либо, кроме себя”.

— Я ни разу не нарушил этого правила, — не задумываясь ответил Чезаре. — За исключением случаев, когда Общество просило меня защитить некоторых своих членов.

— Очень жаль, конечно, но осведомленность об этом как кинжал, приставленный к нашим глоткам. — В голосе Маттео все еще звучало терпение, будто он разговаривал с ребенком. — Ты понимаешь, что полиция уже подозревает тебя, и если то, что ты знаешь, станет каким-то образом известно им... — Он не закончил фразы.

— От меня они ничего не узнают.

— Я верю в это, — согласился Эмилио. — Но Обществу будет нанесен большой вред, если мы оба ошибаемся. У других нет такой уверенности, как у тебя и у меня.

— Почему же нет? — требовательно спросил Чезаре. — Я держу свою клятву, и мне ничего не нужно от них.

— Дело именно в этом, — быстро сказал Эмилио. — Их как раз это и беспокоит. Человеку, который ничего не хочет, нечего защищать. Ты не похож ни на Дэнди Ника, ни на Большого Голландца, ни на Элли, которых ты уже убрал. У них были основания остаться верными, у них было что защищать, им было выгодно вносить свою лепту в дело развития Общества. А от тебя, мой племянник, нам нет никакой прибыли, ты ничего не производишь. Ты дилетант, которого, как малое дитя, интересует только состояние возбуждения и опасности.

— Так это из-за Дэнди Ника они хотят моей смерти?

Эмилио печально посмотрел на него и беспомощно развел руками.

— По этой причине ты должен сдержать свою клятву перед Обществом.

Люк обратила внимание на какое-то движение за занавеской.

— Чезаре! Берегись! — в ужасе закричала она.

Чезаре повернулся так быстро, что она даже не заметила, как из его руки вылетел стилет и вонзился в занавеску, поразив прятавшегося за ней, в алькове, мужчину. Ухватившись руками за занавеску, мужчина вместе с ней рухнул на пол, сорвав ее с крючков. Пистолет с шумом упал на пол, к ногам Люк.