– - A какой для тебя, Марта, самый-самый большой, самый прекрасный праздник?

– - Революция.

Ух, черт, до чего же хорошо в литейной братьев Фрюшанl Кожа Марты на шее, за ушами, на спине, смуглая ee кожа, теплая и тонкая,-- точно новый клинок, согретый в ладони, она вбирает в себя и удерживает запахи и как-то удивительно тонко примешивает их к собственному aромату. Никогда от Марты не может пахнуть плохо, потому что пахнет от нее одновременно и Мартой, и жильем Марты. Мы говорим: "У Марианны смуглая кожа", ну a наша Марта -- она цвета всех революций.

– - О чем думаешь, Марта?

– - О лафете. Знаешь, Кош с Барденом могут его нам смастерить.

– - Hy a колеса?

– - Украдем.

Все еще в литейной. К вечеру.

Мы теперь одни, Марта, я и наша орава, но не в полном сборе. Литейщики то и дело поглядывают на нас, кто лукаво, кто печально, a двое-трое -злобно.

Рота Гифеса получила категорический приказ незамедлительно отправиться в сторожевое охранение. Тут и сомне

ния быть не может, приказ состряпалrи марионетки из мэрии. A устроил это наш торговец скоропостижными смертями, он же аптекарь Диссанвье, который из кожи лезет вон, лишь бы угодить братьям Фрюшан. И понятно, что после клеветнических слухов насчет сражения под Шампиньи стрелки Бельвиля никак не могут ответить отказом на приказ отправиться на огневые позиции, дажв сославшись на пушку "Братство".

Вот и оставил нас одних командир Гифес, он был в полном отчаянии, не так из-за брошенной без присмотра пушки "Братство", как из-за нас.

– - Тут уж увиливать невозможно... Я обсудил это с Предком, и оба мы на сей счет согласны. Кстати, он скоро сюда пожалует.

– - A тупик в курсe дела?
– - спросила Марта.

– - Да я только молодого Феррье видел.

– - Торопыгу? Hy, значит, все в порядке. Сынок граверa примчался сразу же после ухода стрелков. Он хлопнул меня по плечу и шепнул:

– - A ну, живо, спрячь-ка под куртку.

– - Что это такое?

– - Револьвер. Системы "лефоше", последняя модель, с барабаном. Заряжен. Шестизарядный.

Вслед за Торопыгой явились братья Родюк, потом команды из Жанделя и Менильмонтана. Ho и теперь нас было всего пятнадцать душ.

Рабочие зашумели, когда господин Фрюшан старший перегнулся через перила своей галереи и крикнул им:

– - Чего же вы ждете, почему не разбили до сих пор опоку и не вынули пушку?

– - На вашем месте я не стал бы такими вещами шутить, сударь!
– - бросил ему Маркай.

Как раз в эту минуту подоспели Жюль и его дружок Пассалас. Они стали рядом с нами, окружив Марту. За спиной каждый прятал мячик, но мячик черный, перевязанный ленточкой.

– - Бомбы,-- шепнул мой кузен, но тут вошел Барден с Пробочкой на плече.

Работа остановилась. Марта стояла впереди меня. От ee волос пахнет металлом и плавкой, но от этого ee собственный aромат становится еще гуще. Слышно только, как потрескивает в печах огонь...

Господин Фрюшан снова крикнул со своего насеста:

– - Тонкерель, вы что, не слышите меня?

Ho в голосе уже не звучали повелительные нотки, скореe, чувствовалось, что хозяин узке не прочь попросить совета. Недаром обратился он к одному из самых норовистых своих мастеров.

Тонкерель вместо ответа корчит гримасу, означающую: если вам угодно навязать себе на шею еще одну грязную историю...

Тем временем приходят Предок, Tpусеттка, Митральеза, Дерновка и Шарле-горбун, этот приволок целую орду с улицы Сен-Венсан, и каждый вновь прибывший во всеуслышание объявляет, что скоро, мол, сюда явятся их брательники, соседи, родичи, дружки-приятели и все такое прочее... Оказывается, кликнули клич в Шароне, в Ла-Виллете и в Тампле.

Громовые раскаты смеха заполняют все помещение мастерской, где постанывают только печи.

Возможно, господин Фрюшан не такой уж знаток по части сплавов и литья, но зато он умеет следить за температурой своего заведения. И потому спокойно заявляет:

– - После работы, Тонкерель, подымитесь ко мне. Постараемся уладить дело. A теперь -- к печам, и пускай вся эта... пускай все эти дамы и господа соблаговолят очистить помещение...

Ночью.

Тонкерель потребовал, чтобы к хозяину вместе с ним отправилась делегация "главных заинтересованных лиц". Таким образом, идут Предок, Марта и я.

Наши переговоры вкратце можно изложить примерно так:

– - Вся работа, выполЕяемая в моей мастерской, является моей собственностыо.

– - Позвольте, господин Фрюшан, ведь малыши притащили свои монетки. Так что бронза, находящаяся в форме,-- их собственность.

– - Разрешите! Bo-первых, не вся бронза. Как мне стало известно, вы использовали часть металла, находившегося на моих складах. Bo-вторых, плавку и отливку

производили рабочие, который плачу я,-- под вашим личным руководством, Тонкерель, a вам тоже плачу я, и сколько еще плачу!