от окованного железом гроба, засыпанноro сверхy негашеной известью.

– - De profundis1,-- шепчет Нищебрат. Фалль буркает:

– - Хоть бы там внутри все как следует получилось! Марта вопит:

– - Чего же они ждут, почему не открывают?

– - Ждем, когда пройдет двадцать четыре часа,-- отвечает Тонкерель, пожимая своими сутулыми плечами.

К мастеру приступают с расспросами, словно ему не верят; a он ожесточенно отбивается, будто и впрямь виноват: надо ждать минимум двадцать четыре часа, прежде чем можно будет снять опоку и извлечь пушку. И запомните, это еще только самое начало. Надо будет потом зачистить ee и отшлифовать. Хороший токарный станок, работающий от паровой машины, справился бы с этим делом за двенадцать часов, но y братьев Фрюшан сплошное старье, значит, нужно накинуть еще несколько часиков. Потом нужна расточка, что тоже займет часов четырнадцать, если, конечно, за работу возьмется мастер своего дела; к счастью, среди нас находится гражданин Удбин, лучший сверлилыцик во всем городе Париже. После пойдет полировка ствола орудия. Потом останется только внутренняя нарезка. Вот тогда пушка будет готова и ee можно ставить на лафет...

– - Кстати, лафет y вас имеется? Хватит еще грошей его купить?

Марта застегнула пуговку рубашки.... С самыми благими намерениями -- по крайней мере я так считал -- я накинул ей на плечи драгоценное ee пальтишко, но она поблагодарила меня бешеным взглядом; чувствовалось, что она охотно поубивала бы всех литейщиков на свете.

A тем временем Фалль, специалист по полировке, в тревоге наседает на Сенофра, специалиста по сплавам:

– - Думаешь, выдержит монета как металл?

– - A кто ee знает? Такое ни разу еще не пробовали. По норме для пушек требуется сплав, куда входит девяносто четыре процента меди, пять процентов олова и один процент цинка... A кто знает, что намешал в эти самые cy наш дражайший Баденге. Уж не говоря о золо

1 Начало псалма "Из глубины взываю" (лам.).

тых и серебряных монетах, они и с мелочью небось такого намошенничали...

Марта тянет за рукав то Фалля, то Тонкереля:

– - Как? Что? Пушка плохая получится?

С грустной улыбкой литейщики говорят, что вроде бы нет, но только все возможно и даже довольно часто случается.

Марта топочет ногами.

– - Так что же можно сделать? Hy, чтобы хорошо получилось?

– - Молиться.

– - Почему бы и не помолиться,т-- бросает Нищебрат,-- только мы свою молитву споем. И он затягивает:

Bo французском городе милом

Живет железный люд,

Жар души его как горнило,

Где гело из бронзы льют.

Не в дворцах вам дано родиться,

Соломой нам было ложе...

И все присутствующие, и люди Дозорного, и люди литейной, подхватывают, как вызов, припев:

Вот еще сброд ярится, Сброд -- это мы, ну что' зкеl

У Нищебрата звонкий уверенный голос, высокие ноты взлетают под здешние стеклянно-металлические небеса, на которых холодно поблескивают свежие пласты снега, и он продолжает во всю глотку, с жаром:

Maрсельезу гремели знатно

B девяносто третьем году,

И идет наша rоль перекатная

Брать Бастилию, да не одну.

Камнем трусы хотят оградиться,

И кричат подлецы, кривя рожи...

И все присутствующие подхватывают, как один пламенный голос, как верующие отвечают "аминь":

Вот еще сброд ярится, C6род -- это мы, ну что ясеl

Красное винцо -- целый бочонок -- исчезло в глотках, погасив сжигающий их огонь и безудержно рвущиеся крики. Опьянение было совсем особое. Шло откуда-то

из нутра. Литейщики, с радостыо, добровольно взявшиеся за эту работу как за личное свое дело, испытывали сейчас, после столь редкостного чувства удовлетворения, вполне объяснимое беспокойство. Уже воскресенье, и что-то скажут братья Фрюшан, когда в понедельник утром все, как обычно, сойдутся на работу? Хозяева вполне способны без промедления разбить опоку, чтобы забрать себе металл -- металла-то y них не хватает даже для официальных заказов.

– - Иной раз просто не поймешь, что их разбирает, вдруг начнут во все дела мешаться да нас "организовывать", -- жалуется Легоржю.-- И всякий раз -- ну чистая беда!

– - Без них,-- подтвердил Маркай,-- если бы мы сами, по-своему взялись, в полторa раза больше пушек отлили бы, и качеством они были бы куда лучше!

– - Тогда почему же,-- негромко спросил Предок,-- вы хотите возвратить братьям Фрюшан вашу литейную?

Рабочие кинули удивленный взгляд на старика -- тот, улыбаясь, прочищал свою трубку-носогрейку,-- потом потупились. Наступило долгое молчание.

– - С ихней точки зрения, подчеркиваю -- с ихней,-- начал Сенофр,-- с точки зрения Фрюшанов, эта пушка им принадлежит, коль скоро вы за нее не уплатили.

– - Как это не уплатили?
– - взвизгнула Марта.-- A пять тысяч франков бросили в вашу хреновую печьl..

– - Тише, тише,-- пытался успокоить вв специалист по сплавам,--вы ведь только металл дали. A это составляет лишь небольшую часть стоимости пушки. Вы заплатили бы пять тысяч франков за бронзу, работу, разные там расходы и... и... еще прибыль Фрюшанам должна очиститься. Завтра или послезавтра, когда пушка будет готова и вы пожелаете ee забрать, хозяева сумеют вам помешать. С их точки зрения, это воровство.