– Только то, что успел сообщить брат.

Из медной трубы на палубе шел дым. Жена владельца баржи с ребенком вошла в каюту, и оттуда до комиссара и инспектора доносились кухонные запахи.

– Когда мы можем отправиться в путь?

– Вероятно, сегодня после обеда. Как только следователь оформит надлежащим образом протокол допроса вашего брата.

Хуберт Ван Хутте был, как и его родственник, хорошо вымыт, отлично причесан, отличался розовой кожей и очень светлыми волосами.

Чуть позже Мегрэ и Лапуэнт пересекли набережную Селестэн и на углу улицы Аве-Мария заметили бистро по вывеской "Маленький Турин". Хозяин, засучив рукава, стоял на пороге. Внутри не было ни души.

– Можно войти?

Тот посторонился, немало удивившись, что в его забегаловку пожаловали такие солидные люди. Зальчик бистро был совсем крошечным, в нем, помимо стойки, едва умещалось три столика для посетителей. Стены были выкрашены в бледно-розовый цвет. С потолка свисали круги колбасы, мортаделла*, странного вида желтоватые ломти сыра, напоминавшие формой вздувшиеся бурдюки.

___

* Мортаделла: сорт сырокопченой свиной колбасы.

– Что желаете?

– Вина.

– Кьянти*?

___

* Кьянти: очень распространенное итальянское красное вино.

Под него была отведена целая полка, заставленная фигуристыми бутылями в специальных соломенных оплетках, но патрон, сунув руку под прилавок, извлек оттуда заветную бутылочку и наполнил из неё рюмку, не переставая окидывать клиентов полным любопытства взглядом.

– Вам известен клошар по кличке Тубиб?

– Как он там? Надеюсь, не помер?

Получилось, что Мегрэ разом перескочил слухом с фламандского акцента на итальянский, а глазом - от невозмутимости Жефа Ван Хутте и его брата Хуберта к пылкой жестикуляции хозяина бара.

– А вы уже в курсе событий?
– поинтересовался комиссар.

– Знаю, что в эту ночь с ним что-то приключилось.

– Кто вам сказал?

– Другой бомж, сегодня утром.

– И что именно он сообщил?

– Что была большая суматоха у моста Мари, и Тубиба увезли на "скорой".

– И все?

– Вроде бы его вытащили из воды речники...

– Тубиб покупал вино у вас?

– Частенько.

– Пил помногу?

– Порядка двух литров в день. Когда у него водились деньги...

– А как он их добывал?

– Да как все они... Где-то пособит при погрузке или разгрузке на Аллях или в другом месте. Или расхаживал с панно-рекламой по улицам. Ему я охотно давал и в кредит.

– Почему?

– Потому что он не был бродягой сродни прочим. Он спас мою жену...

Та суетилась неподалеку на кухне, - почти столь же полная, как и Леа, но куда более энергичная и сноровистая.

– Ты не обо мне тут байки сказываешь?

– Да вот говорю, что Тубиб...

Она тут же вдвинулась в зал, вытирая руки о передник.

– Это правда, что кто-то пытался его укокошить? Вы из полиции? Думаете, выкарабкается?

– Еще не ясно, - уклончиво ответил Мегрэ.
– А от чего это он вас спас?

– Эх, если бы вы меня видели всего пару лет назад, то ни за что бы не узнали. Вся была покрыта экземой, лицо красное-красное, как у куска свежего мяса на прилавке. И длилось это много месяцев. В диспансере чего только не прописывали, давали различные мази, настолько дурно пахнувшие, что мне самой становилось от них не по себе. И ничего не помогало. Мне, можно так сказать, и поесть то ничего не позволяли, правда, и аппетита тогда вовсе не было. И уколы шлепали разные...

Муж слушал её, поддакивая.

– Но как-то раз Тубиб сидел вон там, видите, в уголочке, рядом с дверью, а я жаловалась на болезнь зеленщице и вдруг почувствовала, что тот этак странно смотрит на меня. А чуть попозже и говорит, причем тем же самым голосом, как будто заказывает стаканчик винца:

– Кажется, я смогу вас вылечить.

И я брякнула, а доктор ли он. Тубиб улыбнулся.

– Никто не лишал меня права на медицинскую практику, - тихо произнес он при этом.

– Он выписал вам рецепт?

– Нет. Попросил дать ему немного денег, двести франков, если точно припоминаю, и сам отправился к фармацевту разыскивать разные там порошочки.

– Принимайте до еды по одному, растворив в теплой воде. А утром и вечером обязательно обмывайтесь очень сильно посоленой водой.

Хотите верьте, хотите нет, но спустя два месяца моя кожа стала такой, как вы её видите в настоящее время.

– Он лечил и других, не только вас?

– Вот этого я не знаю. Тубиб не был разговорчивым человеком.