–  Они увидели свет! Сейчас выбьют дверь, бросят гранату!

–  Как они ее выбьют, когда дверь открывается наружу? Загрохотал автомат, полетели во все стороны щепки.

–  Только не сдаться живыми!
– прошептала Маша. В глазах ее был ужас.
– Ты взорвешь гранату?

–  Нет, если потребуется, ее взорвешь ты, - ответил я, подталкивая тяжелый цилиндрик к девушке.
– Но не спеши. Не спеши…

Я поднялся на ноги. И как Мария осматривала наше убежище? На стене, на вбитом в глину колышке висела шпага Старостина. Не серебряный клинок, но оружие очень достойное. Прошлый век, ручная работа.

Из ножен шпага выходила почти бесшумно. Сталь золотилась в неверном свете «летучей мыши».

–  Что это?
– пискнула Маша.
– Что ты намерен делать?

–  Уничтожить врага.

Подниматься по лестнице оказалось не так трудно, как в прошлый раз. Двое немцев - серая форма, орлы на фуражках - возились с дверью. Мародеры, не иначе. Проделали в досках дыру, но гранату бросать не спешили. Выламывали не слишком крепкие доски одну за другой. Значит, надеялись поживиться хозяйскими припасами. Не ожидали, что здесь скрывается воин.

Удар снизу - и первый немец осел возле двери. Второй замахал руками, подхватил винтовку с примкнутым штыком. Ткнул меня.

В другое время я бы без труда уклонился. Но сейчас двигался слишком медленно. Успел только закрыться раненой рукой и ударил. Воин должен уметь нанести удар даже смертельно раненый. Начал заваливаться на землю.

–  Нет, Никита, нет!
– кричала Маша.
– Не умирай!

–  Уходи. Уходи к своим, - успел сказать я.

Не помню, как я оказался в госпитале. Палата была огромной и светлой, потолок - высоким, простыни - белоснежными. Они слегка похрустывали, когда я поворачивал голову.

Доктора, медсестры, санитарки, казалось, чередой проплывали мимо. Уколы делали не больно, перевязки - аккуратно. Думать не хотелось ни о чем.

Медицинский персонал начал разговаривать со мной через пару дней после того, как я оказался в госпитале. Или я начал слышать и понимать их через пару дней. А примерно через неделю меня посетили двое в штатском - серые пятна на фоне стерильной белизны. У одного из гражданских тускло пламенел на лацкане пиджака рубиновый ромб - посетитель был мастером довольно известной школы фехтования.

–  Никита Васильевич, извините, что мы беспокоим вас, но комиссия генерального штаба требует ваших показаний.

–  Значит, вы представляете комиссию?

–  Так точно.

Имен своих они не назвали, а я не стал интересоваться. Мы встречаемся по долгу службу - к чему лишние церемонии?

–  Что бы вы хотели знать?
– подозреваю, мой голос звучал равнодушно и отстраненно.

–  Как развивались события на позиции вашего отделения после того, как ее покинул Батыр Джальчинов? Почему вы сказали, что Чекунов убит, когда оказалось, что его взяли в плен? Как попал в плен Пальцев?

Сдержанно усмехнувшись, я спросил:

–  Вы подозреваете меня в предательстве?

–  Нет. Такой вариант исключается. Но некоторые вопросы ставят комиссию в тупик. Аналитики не могут дать законченную и непротиворечивую версию событий. А ваш бой у Царицына наверняка войдет в учебники истории и военной тактики.

–  Прямо-таки в учебники? По-моему, вы нам льстите… Во всяком случае, мне.

–  Нет. Вы сделали важное и нужное дело.

Будь по-вашему… Я коротко рассказал о своей стычке с Пальцевым, о том, что видел после того, как пытался пробиться на позицию Сысоева. Закончил тем, что меня подстрелили.

–  Пальцев оказался вовсе не Пальцевым, - пояснил мастер школы рубинового ромба.
– Его подменили.

–  Пришельцы из других миров?
– спросил я совершенно серьезно.

–  Очень хорошо, что чувство юмора к вам возвращается, - кисло улыбнулся другой мужчина.
– Вряд ли все было настолько сложно. Поработала персидская резидентура или купленные ею люди. Но с этим мы разберемся.

–  Его поймали?

–  Нашли тело. Он был убит, чьим выстрелом - сказать сложно. Но тело лежало у самого берега Волги.

–  С какой стороны?

На меня посмотрели, как на сумасшедшего. А я только сейчас понял, что землянка, в которой мы прятались с Машей, была на правом берегу Волги. И тогда это меня ничуть не смутило.

–  Нам не совсем ясно другое - как удалось выжить вам?
– поинтересовался военный с рубиновым ромбом.
– Кто вас перевязал?

–  Вы не нашли Марию?

–  Какую Марию?
– оба посетителя насторожились.

–  Девушку. Медсестру. Она мне и помогла.

–  Никаких девушек на полигоне не было и быть не могло. Тем более - медсестер.