–  Что за радиостанция?

–  Проигрыватель, - объяснил я.
– Если хочешь, можем послушать еще раз.

–  Ты морочишь мне голову.

Нарезка диска Старостина была причудливой. Песни мешались беспорядочно. Сейчас из наушников неслась «Living next door to Alice». Это уж точно не для нашей землянки…

–  Нет, я серьезен.

–  Как можно уместить проигрыватель в такой коробочке? А звук… Какой чистый звук!

–  Ты понимаешь в радиотехнике и музыке?
– улыбнулся я.

–  Училась в музыкальной школе. По классу скрипки.

–  Я тоже когда-то ходил - только на фортепиано. С отвращением.

–  Почему? Не любишь музыку?

–  Слушать и играть самому - не одно и то же.

Мария задумалась. Хорошенькое личико побледнело еще больше. Наушники она вернула мне.

–  Ты - чужой, Никита. Ты - не красный офицер.

–  Нет, не красный, - не стал спорить я.
– Русский. А что означает «красный»?

–  Не прикидывайся!

–  Я и правда не знаю.

–  Ты - из дореволюционной России. И погоны у тебя не наши. Звезды не те.

Революция? Что она имеет в виду? Переворот, когда от власти был отстранен император Александр? Или принятие новой Конституции в 1878 году? Не беспорядки же 1898 года? Шуму тогда было много, но строй сохранился и гражданское общество только укрепилось…

–  А когда произошла революция?

–  В семнадцатом году.

–  В тысяча девятьсот семнадцатом?

–  Конечно! Ты меня пугаешь, Никита! Или только и ждешь, чтобы выдать врагам?

Маша выглядела очень испуганной. Казалось, шевельнусь я сейчас - и она закричит.

–  Не забывайте, что я гражданин, Мария. Офицер. Русский офицер. Как вы могли подумать, что я способен выдать вас кому бы то ни было? Если я смогу держать в руках шпагу, то буду защищать вас до последней капли крови.

–  Ничего не понимаю, - прошептала девушка.
– Я могла бы понять, будь вы из прошлого. Но эта винтовка… Проигрыватель… Неужели я сама попала в будущее? Тогда я совсем не понимаю, что случилось со страной? Немцы захватили Россию? Белогвардейцы вернулись? Вы ведь не из простых, Никита, я сразу поняла. Но это ведь случается - дворяне тоже служат в армии. Иногда.

–  Дворяне служат иногда?
– изумился я.
– А кто же служит постоянно?

–  Дети рабочих и крестьян. Пролетариат.

–  Зачем же служить в армии детям рабочих, если они собираются продолжить ремесло отца?

–  Чтобы защитить страну.

–  Этим должны заниматься профессионалы, которыми и являются дворяне… Граждане…

Мне стало зябко. Лицо девушки плыло перед глазами. Словно почувствовав мое состояние, она положила мне на лоб ледяную ладонь. Я невольно поморщился.

–  Да у тебя жар, Никита! Сейчас накрою тебя шинелью. Ты спи, спи. Ничего не бойся… - голос девушки прерывался.
– Я тебя не выдам. Все равно не выдам.

Не знаю, сколько я пролежал в беспамятстве. Когда очнулся, понял, что не могу больше спать. Мария дремала в углу, свернувшись калачиком на каких-то тряпках. Ей было холодно. Я, шатаясь, добрался до двери, толкнул ее. Не поддалась. Тогда я припал к щели, пытаясь разглядеть хоть что-нибудь снаружи.

Бой продолжался. Дым, казалось, стоял до самого неба. По полю ползли танки - тяжелые, угловатые, с крестами на башнях. Следом за ними бежали солдаты в серой форме. В них стреляли из окопов на берегу реки. Плотность огня защищавшихся оставляла желать лучшего… Но один танк с крестом на башне уже дымился. Может быть, это подбитый нами «Барс»? Нет, очертания совсем другие.

Я вернулся в свой угол, позвал:

–  Иди сюда, Машенька! Под шинелью хватит места двоим.

–  Боялась потревожить твои раны, - ответила сонная девушка, переходя в мой угол и опускаясь на брезент.
– Прости, разморило… Ты можешь ходить? Уйдешь далеко?

–  Не знаю. Драться пока точно не смогу.

–  Об этом речи быть не может… Наверху стреляют?

–  Да. Там, похоже, столкнулись несколько дивизий. Танки, самолеты, сотни людей. До горизонта, насколько хватит глаз.

–  Великая война. Страшная война, - кивнула Мария. И запела:

Вставай, страна огромная, Вставай на смертный бой С фашистской силой темною, С проклятою ордой!

Девичий голосок звучал под низким деревянным потолком нежно и решительно. Слова и мелодия рвали душу. Я был потрясен. А когда она запела припев, даже мурашки по коже побежали.

И сейчас я заметил: землянка словно бы стала другой. Стены укреплены крашеными досками, под потолком болтается фонарь «летучая мышь» - такие я видел только на картинках, их заправляли керосином. В углу - два ящика из-под патронов, маркировка незнакомая. А у меня никак не спадал жар…