Следователь с посеревшим лицом отчеканила:

– А вы отдаете себе отчет, что вы тут сейчас говорите?

– Абсолютно. У меня было много времени подумать. Поначалу вы вменили мне... или как это называется, впаяли двести восемьдесят третью... Ну, это можно было еще понять... Подозрение, что я мог, увлекшись, что-то лишнее сболтнуть китайцам, в ходе следствия растаяло бы... Но нет! Прочитав шутливое послание в Китай, вы решили, что это шифровка? Или воробей клюнул этого Сокола?

– Перестаньте!
– стукнула плашмя авторучкой по столу женщина. И снова дала знак помощнице - наверное, чтобы та убрала ненужные словоизлияния арестованного.
– Неужели вы не понимаете, что сами роете себе...

– Догадываюсь, потому что знаю, с кем имею дело. Но тут, Ольга Борисовна, одна закавыка...

– Я не Ольга Борисовна!

– Извините, Татьяна Николаевна. Во мне говорят остатки обиды. Смиренно объясняю: тут особый случай - я просто не держусь за жизнь. Объяснять ничего не буду. Я свою жизнь упустил. Так что сажайте на всю катушку. Добавьте что-нибудь уголовное... Ах, да, мы забыли про взятку! Да, да, принял тысячу долларов. Да!

Она молча смотрела на него. И он вдруг увидел в ее глазах сочувствие, как и во время самого первого допроса. Или это была игра? А где же Сокол? Его отстранили? Ах, если бы... Но если бы его отстранили, об этом уже знала бы вездесущая пресса...

Капитан Шедченко тихо вернула его к разговору:

– Кстати, мы проверили... Побывали в магазине, вас там помнят, вы целый чемодан реактивов набрали... А они за эти месяцы еще подорожали, так что это вам в плюс.

– Ах, какая радость! Но "шпион-бессребреник" не звучит. Придется вам еще что-нибудь придумать...
– Он вдруг устал. "Наверно, я умру в приступе гнева, как мой отец..."

Но ведь Татьяна Николаевна, кажется, все же в чем-то понимает его? Что она сейчас говорит?

– Алексей Александрович, следствие закончено, но вы могли бы еще уточнить какие-то моменты. Ну пойдите вы нам навстречу! Мы честно скажем на суде, что подследственный помогал следствию, и, кто знает, может быть, статья будет изменена... Суд может всё.

– О-о!
– Он удивленно посмотрел на капитана Шедченко.
– Это как же? Вместо двадцати лет с конфискацией имущества - двенадцать?
– Женщина молчала. Алексей Александрович прошептал: - Хорошо, хорошо. Готов содействовать... или как у вас правильней - сотрудничать?

Капитан Шедченко вздохнула и опустила глаза. Она не верила, конечно.

– Пожалуйста. Я вас слушаю, - терпеливо произнесла она.
– Что вы хотите сказать?

– Я вам сейчас напишу на бумаге все формулы, которые им отдал. Чистосердечное признание. Минуту!
– Он сжал уши ладонями. И тоном ведущего дурацкую передачу по телевидению: - Лист бумаги в студию!

– Вы серьезно?
– Следователь достала чистый лист бумаги и подала ему.

– И ручку дайте. У меня же все отняли. Мне что, кровью писать? Тогда дайте и ножичек, пальчик поцарапать...

Она, сдержавшись, молча протянула ему авторучку. Алексей Александрович, вполне понимая про себя, что напрасно так зло шутит, тем не менее принялся строчить столбиком общеизвестные формулы законов Максвелла и Ома...

"Кто же поддержал обвинение? Неужто Марьясов? Испугался, что и на него падет тень?.. Или все же не он? Какие еще академические институты у нас есть? Институт химии... Но что химики понимают в электризации спутников?.. Институт металла? Они золотом и платиной заняты, им не до нас... Институт леса? Ну, это вообще был бы курьез. Новосибирский какой-нибудь институт? Но если тамошние академики выступили в мою защиту! Вряд ли... Хотя кто знает...

Однако если следственные материалы так устойчивы, зачем им мое содействие? Чтобы не выглядеть чрезмерно жестокими в глазах общественности? Или следствие ПОПЛЫЛО? Потому и не видно майора Сокола. Но таких идиотов, как Сокол (а он пока на месте, конечно), надо бить. Умница Артем со своим лозунгом! Не знаю, какая будет госбезопасность в новой России, но уж, верно, не такая, какую изображают наши местные полудурки".

И он дописал, сильно нажимая и едва не сломав авторучку дамы-капитана: 1х1=1, 2х1=2, 3х1=3 и так далее, вплоть до 9х9=81, 10х10=100... И протянул лист следователю, пробормотав:

– Это только начало. Я им передал и второй закон термодинамики, и ряды Фурье, много чего... Правда, все это есть в учебниках.

Но капитан Шедченко его уже не слушала. Она прекрасно поняла, да и с самого начала заподозрила, что он издевается над ней. Сжав губки, поднялась, нажала кнопку и вышла вон.

Алексей Александрович тоже поднялся и тоже пошел прочь, пугаясь только одного - что с позором рухнет здесь... Кружилась голова, в глазах было темно... Скорее вниз, в бетонную нору. Там он наконец сможет прилечь.