– Уходит от разговора.

Марьясов подумал, усмехнулся и набрал телефонный номер:

– Николай Николаевич, как твоя докторская? Не пора ли уж заканчивать да защищать?.. А пока что загляни к мне, есть пара вопросов...
– Положив трубку, подмигнул.
– Сейчас старый сибиряк притопает. Неужто у этого медведя случилась медвежья болезнь? Чтобы не трясся, оставьте нас одних.

– Да, пойду, - Кунцев поднялся.
– Ну и ситуасия... А как же презумсия?.. Н-да. Если правда университет подгадил, то кто же второй институт? Может, москвичи? Им-то нас не жалко.

– Скоро узнаем. Как только передадут читать тома дела Алексею Александровичу. Меня интересует другое - почему?! Кому этот бледный ангел помешал?

– Вы сказали "тома". Там что, действительно тома?
– испуганно ахнул старик-биофизик.

– Пять томов! Но там же, Иван Иосифович, вся шелуха собрана: протоколы обысков, допросов... Ну и то, что нас интересует, - заключения темных сил...

И пришел Николай Николаевич Орлов к Юрию Юрьевичу Марьясову.

И обнялись старые приятели, оба заядлые охотники и рыбаки.

И налил ему Марьясов "Смирновской", и выпили они, и посмотрели в глаза друг другу.

И сразу понял старик, в чем его подозревают... Но, поскольку жизнь на излете, а на пенсию хочется уйти доктором наук, покаялся Николай Николаевич, что все эти годы завидовал молодому гению.

И представился случай палку в колесо сунуть. И сунул он эту палку, потому что в свое время его, Николая, в эту тему не взяли - он всегда медленно соображал.

А сейчас на него надавили, потому что два года назад было уголовное дело - в лаборатории пропало около 200 литров спирта и 1 км. дорогого коаксиального кабеля... А нынче случилось еще ЧП - сын Николая Николаевича со шприцами и всякой гадостью в кармане попал в милицию... И старого ученого от позора спасла более серьезная фирма...

Попросили - Орлов и подмахнул заключение.

– Но я же не могу об этом рассказать... Юра! Я жить хочу!

– Живи, Коля, - сказал Юрий Юрьевич.
– Кто же второй?

Но об этом Николай Николаевич Орлов не знал ничего.

23

Левушкин-Александров уже и не помнил точно, которое сегодня число. К нему никого не пускали и никуда не вызывали. Ничего себе: следствие закончено! Пару раз, сатанея от тоски, принимался колотить каблуками в дверь, но на это надзиратели не обращали внимания. В кинофильмах про СИЗО есть хоть какой-то контакт между охраной и преступниками.

Одиноко. Как белому медведю в пустыне. Ночью к его радости некий остряк стал стучать в стену: стук, двойной стук, стук... Ага, азбука Морзе. Это мы понимаем. Итак, спрашивают: КТО?

Как ответить? От внезапной злости отстучал: ХЕР В ПАЛЬТО. Замолчали. Стало неловко. Отстучал: ИЗВИНИТЕ. Ответили: ПОНЯЛИ ШПИОН.

Шпион? Значит, вы тут верите все-таки, что шпион?! Чтобы позлить идиотов, а также слухачей с их начальством, заорал среди ночи:

– Коли я китайский шпион, заявляю по-китайски протест!..
– И, давясь злым смехом, начал произносить первые попавшиеся слова, похожие на китайские: - Ни хау хае иня хуе мина...

Нет ответа.

Тогда он решил голодать.

На третий день, когда следователям через надзирателей стало совершенно ясно, что ученый пошел-таки на политическую акцию - голодовку, к нему явилась капитан Шедченко с книжкой в руке.

– Здравствуйте, Алексей Александрович.
– Узник валялся на постели, закрыв глаза.
– Что же, здесь так плохо готовят, что вы отказываетесь есть?

Алексей Александрович решил молчать. Пошли вы к черту!

– А я вам передачу принесла. Весьма любопытную передачу.

Умеют интриговать. Он открыл глаза и долго смотрел на даму - она снова в длинном платье и на шее шарфик, на этот раз голубой. Хоть бы однажды явилась в форме. Интересно, муж, тиская ее ночью в постели, ради хохмы хотя бы ругает власть?

Сел, свесив ноги, а затем, пошатываясь, поднялся во весь рост:

– Давайте.

Капитан Шедченко подала ему книгу, он увидел: томик Пушкина.

– Тут вам и записка.
– Татьяна Николаевна улыбнулась.
– Она была приклеена под оторванным корешком с торца. Ваша жена, видимо, надеялась, что мы не найдем. Но, поскольку в записке нет ничего предосудительного, я вам ее передаю.

Алексей Александрович развернул крохотный клочок бумаги. На нем тесно толпились слова: "ЖДУ ВЕРЮ В СПРАВЕДЛИВОСТЬ ЛЮБЛЮ БРОНЯ". Вопросительно глянул на следователя:

– Это всё? Когда суд?

– Скоро, - ответила следователь.
– На днях мы передадим вам материалы дела. И перестаньте вы голодать, это ни к чему... И так уже вокруг вашего имени вакханалия.

Алексей Александрович усмехнулся:

– Вы точно знаете смысл этого слова? Вакханалия от слова Вакх... Боюсь, тут не до вина...