Шрифт:
27
И этот день пришел. И не был он отмечен ни фанфарами, ни даже объятиями друзей - просто его пригласили в следственный кабинет в новом корпусе СИЗО, где возле стола стояли, потупясь, капитан Шедченко с фиолетово намазанными губками и бледный лейтенант Кутяев, а на столе возлежали шесть толстых папок, завязанных на белые тесемки. И Алексей Александрович понял: вот его дело.
– Могу ознакомиться?
– Да, - сказала Татьяна Николаевна.
– А мой адвокат? Немедленно его сюда!
Как ни странно, его послушались, даже не упрекнули за тон. Кутяев снял трубку, что-то буркнул. И минут через десять в кабинет влетела Елена Викторовна.
Алексей Александрович быстро листал пришитые страницы с протоколами допросов, с перечнем изъятых предметов, весь этот бред, выискивая единственное и главное - заключения академических институтов, подтвердивших, что он, помогая китайцам соорудить пресловутый стенд, тем самым предал государственные тайны Родины.
– Ага! Вот!
Так и есть. Госуниверситет, подпись Н.Н. Орлова. И... и Институт металла! Почему?! Какое отношение имеет этот институт к электризации спутников? Что они в этом понимают? Ну есть там физики, и неплохие, но у них другая специализация...
Елена Викторовна тронула Алексея Александровича за локоть (она листала другой том) и показала пальчиком с перламутровым ноготком на фразу в заключении: "Таким образом, есть все основания считать, что действия профессора Левушкина-Александрова в Китае нанесли огромный, невосполнимый ущерб безопасности России..."
– А теперь вот тут.
– И, открыв первый том, показала строки обвинения: "Таким образом, есть все основания считать, что действия профессора Левушкина-Александрова в Китае нанесли огромный, невосполнимый ущерб безопасности России..."
Ха-ха-ха! Одними и теми же словами! Это что же, в Институте металла, не особенно думая, писали под диктовку майора Сокола?
– Но почему? Что я им сделал?
– бормотал Алексей Александрович.
– Я им даже как-то помог - дал микробов почистить отвалы... Не плюй в колодец вылетит, не поймаешь...
Елена Викторовна засмеялась (чего она смеется? Что тут смешного?) и, совершенно не обращая внимания на присутствующих сотрудников ФСБ, объяснила:
– В Институте металла, как я знаю, два года назад была кража золота и платины. Сами понимаете, очень серьезное дело. Я думаю, на них поднажали... Ведь так?
– весело спросила она у следователей.
Те с угрюмыми лицами молчали. Уже никаких угроз.
В камере она ему поведала, что об этой краже в Институте металла ей напомнил что-то заподозривший Артем Живило. Хоть и писали в газетах, но забылось. Черноглазый живчик специально съездил туда и, пользуясь своим обаянием, многое выпытал у девчонок из элетрохимической лаборатории. Да, к ним приезжали из ФСБ, да, три-четыре месяца назад...
И грянул поистине счастливый день.
– Левушкин-Александров!
– крикнул надзиратель.
– На выход!
В каком смысле? В каком? Алексея Александровича быстро провели по коридорам СИЗО во двор, где его ожидал под синим ярким небом не мрачный автозак, а серая "Волга".
– Садитесь, пожалуйста.
И гражданина Левушкина-Александрова повезли - в который раз - к центру города. Интересно куда? В больницу? Рядом в машине сидит то ли конвоир, то ли просто сопровождающий - без оружия.
Нет, его ожидают следователи ФСБ. Вот он снова на третьем этаже, в памятном кабинете. Алексей Александрович уже догадывается, что в его судьбе должны произойти изменения. Отпустят до суда домой? Возьмут на всякий случай подписку о невыезде?
Переступив порог, он увидел опять-таки знакомых ему следователей капитана Шедченко и лейтенанта Кутяева. Татьяна Николаевна предстала сегодня в зеленом шелковом платье, с шарфиком на шее, а юноша в свитерке и черных джинсах. И они смотрят на вошедшего какими-то иными глазами.
В стороне - адвокат Елена Викторовна с цветами в руках.
– А где же Андрей Иванович?
– с екнувшим от счастья сердцем спросил Алексей Александрович. И, сунув нос в кулак, невнятно произнес: - Без него отказываюсь говорить... ей-богу...
– А вам и не придется говорить, - ответила Шедченко.
– Алексей Александрович! Мне поручено сообщить вам, что уголовное дело в отношении вас прекращено за отсутствием состава преступления.
– Что?!
– Профессор хрипло засмеялся.
– Простите... а не можете повторить, что вы сказали?