Шрифт:
— Вы правы, — сказал Науманн, — это доказательство любви… — и, помолчав, добавил: — К тартинкам.
Он задержался еще на полчаса, потом собрался уходить. Наступил вечер; в небольшой библиотеке стало так темно, что они с трудом различали лица друг друга. Виви зажгла свет.
— Господи боже! — воскликнул вдруг Науманн. — Уже больше пяти часов, а я должен был появиться в миссии в четыре!
Виви не придала особого значения этим его словам, лишь была несколько озадачена его небрежным отношением к своим обязанностям.
— Итак, мы — друзья? — спросила она в дверях. — Вы не собираетесь забыть меня, как делали это раньше?
— Я вам больше друг, чем вы думаете, — откликнулся он. — И я докажу это. Au revoir. [3]
Она наблюдала сквозь стеклянную дверь, как он быстро сбегает по ступеням и удаляется по дороге.
Медленно возвращаясь в библиотеку, она услышала, как у их дома остановился экипаж, и поспешила в свое кресло перед камином. Вскоре входная дверь открылась и она услышала в холле голос Алины.
3
До свидания (фр.)
— Нет, не благодарите меня, месье. Я сама получила большое удовольствие.
Потом послышался прямо-таки мурлыкающий голос Жюля Шаво:
— Ах, вы дали мне надежду на счастье.
Виви глубже забилась в кресло, глядя на огонь, улыбаясь и бормоча себе под нос:
— Счастье? Кажется, я начинаю понимать, что это такое.
Глава 8 Месье
Стеттон предъявляет ультиматум
В тот же вечер за столом Алина сообщила Виви:
— Сегодня на прогулке мы видели принца.
Мадемуазель Солини сказала это тихо, в своей обычной манере. И как было Виви угадать, что за этим стояло?
Она ничего не знала об амбициях и великих планах компаньонки; она ничего не знала о том, что сегодняшняя, в общем-то обычная прогулка послужила сигналом к началу грандиозной кампании. И что ей было за дело до этого принца Маризи, который, по всей вероятности, страдает подагрой и трясется от старости. У нее есть собственный принц, о котором никто не помешает ей думать.
Мадемуазель Солини не сказала Виви самого важного: Алина не только видела принца, но и принц видел ее, сидящую рядом с Жюлем Шаво в своем открытом экипаже, блестящую, улыбающуюся.
Принца сопровождал генерал Нирзанн, и, когда два экипажа, разъезжаясь, поравнялись, Алина увидела, как великий человек вдруг о чем-то спросил у генерала. Она не сомневалась, что вопрос был о том, кто та золотоволосая дама рядом с месье Шаво, — принц заметил ее.
Интересно, что ответил генерал?
Ответ на свой вопрос она получила на следующее Утро, когда генерал Нирзанн явился в дом номер 341.
Его едва ли не первыми после приветствий словами были:
— Мадемуазель, вы неотразимы. На вас обратил внимание принц Маризи.
Алина бросила на него быстрый изучающий взгляд, но тон ее был спокоен до безразличия, когда она произнесла:
— В самом деле?
— Да, уверяю вас. Он настоятельно желал знать, кто вы такая.
— И вы сказали ему…
Маленький генерал вздернул подрисованные брови, показывая, что вопрос обсуждению не подлежит:
— То же, что сказал бы любому другому, конечно.
Алина, хоть и не была удовлетворена его ответом, сразу сменила тему: генералом Нирзанном следовало управлять со всей осторожностью.
Но каждый вечер в течение недели ее экипаж встречался с экипажем принца на прогулке, и день ото дня она отмечала все возрастающий интерес в его взгляде.
Потом был чай у графа и графини Потаччи, на котором присутствовал принц. Поскольку, едва войдя, он сразу попал в плотное окружение, у него не было особой возможности побеседовать с мадемуазель Солини, но Алина наметанным глазом прочла желание на его лице.
На следующий вечер в опере принц нанес визит в ложу мадам Шеб, в которой в качестве гостьи находилась и Алина. Сопровождавший его генерал своими изречениями опять довел всех до белого каления, но принц нашел удобный случай, чтобы вполголоса сказать Алине:
— Я так понял, мадемуазель, что вы сняли дом в Маризи на сезон?
Алина ответила:
— Да, дом месье Дюро, номер 341.
— Это, без сомнения, должно быть прекрасное место, раз его занимает столь очаровательная особа.
— Благодарю за любезность, ваше высочество.
— Это не любезность, я говорю совершенно искренне.
— В таком случае я счастлива.
В этот интересный момент их прервала американка мисс Форд, которую Алина с той минуты возненавидела.
Однако результатом их краткой встречи было то, что через два дня генерал Нирзанн сообщил Алине: приглашение от мадемуазель Солини было благожелательно рассмотрено во дворце принца Маризи. Довольно забавно, что миссия посланца генералу была приятна.