— Хочу. Но не буду. Мне от тебя — снова в лавку.

— Понемножку. Для комфортности.

— Считаешь? — посомневался на миг Леонид и со стуком поставил чашку на блюдце. — Для комфортности… Ну если для комфортности… Давай!

Знал полковничьи вкусы бывший подчиненный полковника Сырцов. На журнальном столике объявились бутылка «Балантайна», ледок в тарелке, водичка в пластиковом сосуде, порезанный кубиками сыр. Выпили по первой.

— А где же твой Константин? — с наслаждением пожевав «Грюера», спросил Махов.

— Гуткина помчался караулить. Ответственность, считает, за него несет.

— Да не тронут этого Гуткина! — рассердился Махов.

— Я ему то же самое говорил — не верит.

— Интеллигент? — догадался Махов. — Футболист-интеллигент? С чувством неизбывной вины?

— Так точно, ваше высокоблагородие. Да ну его в задницу! У нас сейчас дела поважнее. По взрыву что-нибудь накопали?

— Кое-что, — невнятно ответил Махов и глянул на свой «Ролекс». — Где же Дед?

— А мне рассказать подробнее не хочешь?

— Лишний раз повторяться не хочу, — виновато признался Махов и разлил по второй.

Выпить не успели, потому что раздался звонок в дверь.

Дед был жизнерадостен, как и положено было в свое время простому советскому человеку. Излучал оптимизм и веру в будущее. Хлопнул по плечу Махова, дал легкий любовный подзатыльник Сырцову и, взяв кремово-коричневую бутылку в руки, ознакомился с маркой виски. Веселым взором.

— Игрив, — отметил Махов.

— И по-детски проказлив, — добавил Сырцов.

Александр Иванович Смирнов презрительно не услышал дурацких реплик. Приказал, ни к кому конкретно не обращаясь:

— Стакан!

— Небось за рулем? — с вопросительным укором заметил Сырцов, молниеносно смотавшийся на кухню за стаканом.

— Меня Ксюшка привезла. И отвезет, — торжествующе сообщил Дед, наливая себе дозу. В кресле развалился, кайфовал в предчувствии удовольствия. — Она сюда от Любы позвонит, когда надо.

— А когда надо? — быстро спросил Махов.

— Когда ты мне надоешь, — так же быстро ответил Смирнов.

— А когда надоем?

— Когда ответишь на все мои вопросы. Вопрос первый: мы пьем или не пьем?

— Пьем, — решил Махов и взял стакан. — За вас, учитель!

— Глубоко мыслишь и хорошо говоришь, — похвалил отставной полковник полковника действующего и сцедил в себя желанную дозу. Закусил кубиком сыра, осмотрел собеседников празднично распахнутыми глазами. — Замечательно пошла. Отличный продукт, Жора.

— Вопрос второй… — поторопил его Махов.

— Вопрос второй… — послушно произнес за ним Смирнов. — Как говорят ораторы, по счету, но не по значению. Как живешь, Леня?

— Жора, ты его теперь лучше знаешь, — сказал Махов. — Он еще долго резвиться будет?

Дед по ассоциации быстренько процитировал Некрасова:

— "Красавица Маша-резвушка сидела с морковкой в руке…"

— Да он не наигрался, — подытожил Махов.

— А пусть себе играется, — махнул рукой Сырцов. — Вопросы тебе, Леня, буду задавать я.

— А ты кто такой? — подобно Паниковскому взревел Смирнов. — Я тебя породил, — и уж из Гоголя, — я тебя и убью!

— И так много убитых, Александр Иванович, — совсем серьезно заметил Махов.

— А вот этого говорить мне не следовало, — рассердился Смирнов. Нехорошо ты сказал, Леня, подло сказал по отношению ко мне!

— Чего это вы завелись? — удивился Сырцов.

— Не понял — молчи! — опять заорал Дед. — Ладно, будем говорить серьезно. — Он демонстративно отодвинул стакан и спросил без предисловий: Ответь мне, начальничек: взрывом кончали всех или одного?

— Кончили почти всех, — уточнил Махов.

— Это я знаю. Но кого им было нужно ликвидировать? Персонально?

— Еще не разобрался.

— И не разберешься, — мстительно изрек Смирнов. — Мой совет: привлеки как консультанта по финансовым делам убиенных Железного Шарика, Круглого Боба, Бориса Евсеевича Марина.

— Кто такой, этот ваш Круглый Боб? — осведомился Махов.

Смирнов не ответил. Он потянулся к шикарному полковнику и на ощупь оценил материальчик на шикарных штанах.

— Где порточки брал?

— Теперь не берут, теперь покупают.

— Где купил?

— А черт его знает.

— Не в «Мирмаре» ли?

— Может, и в «Мирмаре».