— Не спеши, — попросила она, нежным толчком отодвинулась от него, прошла к дверям и выключила свет.

За окном светилось здание мэрии, и он — во сне ли, наяву — спокойно наблюдал, как ее силуэт на фоне окна, освобождаясь от бесформенной футболки, обретал идеальную стройность. Силуэт двинулся, и Дарья попросила девчоночьим голосом:

— Подвинься, пожалуйста.

Он подвинулся. Находившееся на малом расстояние ее тело излучало ощутимое тепло. Даша глубоко и почти неслышно дышала. От ее дыхания его ключице стало горячо. Он положил ладонь на ее прохладную талию. Она подвинулась к нему, твердыми сосками щекотно касаясь его вдруг судорожно подобравшегося живота, и еще раз попросила:

— Не спеши.

Он не слышал. Он осязал угол плеча, мягкую упругость груди, ощутимую неровность податливых ребер, округлый холм бедра, твердую косточку у колена…

Она не спешила. Она, чтобы ему было возможно изучить ее всю, легла на спину и закрыла глаза. Она ничего не хотела видеть, только чувствовать его осторожную ласковую ладонь у себя на груди, на животе, на лобке. Томно стало внутри, в низу живота, сладостно заныла поясница… Она снова повернулась на бок и ощутила его готовность. Шепча непонятное, губами добралась до его рта, языком нашла его язык… Задохнулась и вернулась к прежнему положению — на спину.

Он склонился над ней, стараясь увидеть ее всю.

— Только не спеши, — попросила она и раздвинула ноги. Она ждала, а он по ее просьбе не спешил… Дождалась…

В два семнадцать (только что глянул на часы) Константин страстно и судорожно зевнул. Еле смог не лязгнуть челюстями. Тыльной стороной ладони потер глаза и вдруг увидел увеличивающуюся тень, с последней ступеньки служебной лестницы переходившую на пол коридора. Метрах в двадцати от его аптечного закутка. Рухнула в живот диафрагма, и Константин понял, что ему очень страшно. Пистолет, у него был пистолет, который он выпросил у Сырцова. Где он? Ларцев забыл, куда его сунул. Он в растерянности тихо встал и почувствовал, что пистолет оттягивает брючный карман.

Тень удлинилась и похудела, наверное, некто прижался к краю лестничной стены. Плохо прижался, потому что Константин увидел кожаный рукав.

— Стой, — сдавленно прохрипел он. Ларцеву стало стыдно своего страха, и он прокричал: — Стой!

Рука исчезла. Тогда Константин, поборов себя, вырвал из кармана пистолет. Исчезла и тень. Остался лишь еле слышимый глухой топот по ковровой лестнице.

— Стой! — уже почти восторженно завопил Константин и бросился вслед убегавшим шагам. «Кожа» обгоняла его на полтора этажа. Уйдет, сейчас уйдет. Сам не ожидая такого от себя, Константин остановился на мгновение и выстрелил.

Гром небесный в лечебном раю.

И второй раз гром. Это «кожа» ответила своим выстрелом.

Все затихло. Ни топота, ни выстрелов. Вдруг раздались безумные звонки на всех этажах. Звенело так, что у Константина задергалось правое веко.

— Что тут такое? — через пролет спросил у Константина реактивный Сема.

Нежно запел поставленный на минимум «Панасоник». Сырцов снял трубку и посмотрел на Дашу. Она спала, положив обе ладони под щеку. Трубка истерично вещала:

— Почему не отвечаете, почему не отвечаете?

— Минутку, — шепотом остановил нервного абонента Сырцов. Он вырвал штекер, спустился с тахты и пошлепал босыми ногами на кухню с «Панасоником» в обнимку. Подключился:

— Говорите.

— Жора, да? Жора, да? — беспокоилась трубка.

— Жора, Жора, — подтвердил Сырцов. — Костя? Это ты?

— А ты не верил! — ликующе обличил Константин. — Они здесь были, я их спугнул!

— Буду через пятнадцать минут, — пообещал Сырцов и повесил трубку, не дав Константину высказаться.

Уже одетый, он захотел посмотреть на Дашу. Она спала в той же позе на боку, ладони под щеку. Он поцеловал ее в другую — верхнюю — щеку и бессмысленно спросил:

— Ты спишь?

Она улыбнулась во сне и, не просыпаясь, в полусне успокоила его:

— Сплю, сплю, родной.

Вздохнула и опять ушла в радостное небытие.

Без десяти три джип "гранд чероки" тихо и мощно взрычал, выскочил на Садовое, свернул к Новоарбатскому мосту, а с моста на набережную и помчался, не замечая светофоров.

Без двух минут три Сырцов был у ворот элитной больницы. Джип пристроился рядом с черной «Волгой», на крыше которой пульсировала лиловая мигалка. Водитель «Волги» доброжелательно поздоровался:

— Здравствуйте, Георгий Петрович!

— Здорово! — Сырцов выпрыгнул из высокого джипа и с энтузиазмом поинтересовался: — Шеф-то твой орал со сна?

— Ворчал, — сообщил о маховской реакции шофер. — Я его в час ночи только привез, а в половине третьего его разбудили… — И проговорился: Тут заорешь!