– Спит, - отрезал Алешка.

Он оказался прав. Когда мы подошли к сторожке, за шлагбаумом изо всех сил сигналила приехавшая машина, а Фролякин не подавал никаких признаков жизни.

Наконец водитель не выдержал, выскочил из машины, поднырнул под шлагбаум, взбежал по ступенькам и забарабанил в стекло.

Шлагбаум дрогнул и пополз вверх. А водитель пошел вниз, к машине. Но не успел он сесть за руль, как шлагбаум, словно устав, снова опустился на прежнее место.

– Да, - сказал Алешка, - не сейчас. Да и темно уже.

Я согласился с ним, и мы пошли домой. А за нашими спинами послышался укоризненный голос Фролякина, прерываемый зевотой:

– Не, ну ты, парень, какой-то сонный. Нерасторопный…

А то, что ответил «парень», я повторить не решусь.

– Ну ладно, Дим, - сказал Алешка, когда родители прогнали нас спать, - машину мы достали. Согласен. А кто за руль сядет? Если ты, то я не поеду.

– А если - ты, то я не поеду, - ответил я.

– Давай Вадьку попросим, - сострил Алешка.

– Или папу, - сострил я.

Мы уткнулись в подушки.

А потом я предложил:

– Давай дядю Федора уговорим.

– Давай, - обрадовался Алешка.
– Он добрый. И покататься ему хочется.

Дядя Федор - тоже наш сосед. Но из другого подъезда. Он великий автомобилист. Правда, не столько сам ездит, сколько другим советует и помогает. Он про машины все знает - куда искра ушла, где зажигание потерялось и какие клапана стучат. Только почему-то свою машину никак не отремонтирует. Уже третий год. Она у него так и стоит под брезентом.

Время от времени дядя Федор, лицом и добротой очень похожий на симпатичную собаку, подходит к машине, сдвигает на затылок шапку, снимает брезент и долго стоит, разглядывая свой «жигуленок», ухватив себя в раздумье за подбородок. Постоит, подумает, бровями пошевелит и потом снова закрывает машину брезентом.

Потому Алешка и сказал, что ему тоже покататься хочется.

– Слушай, - протянул он.
– А что мы ему скажем?

– Скажем правду. Что мы снимаем фильм. Для этого…

– Для «Дорожного патруля», - хихикнул Алешка.

– Так, - сказала мама, входя и выключая свет, - если через пять минут вы…

– Что?
– сонным голосом спросил Алешка.
– Вставать пора? Сейчас, мамочка, еще пять минуточек.
– Это у него так натурально получилось, будто и в самом деле мама разбудила его.
– Дим, вставай, мама пришла.

– Она тебе снится, - словно спросонья ответил я.
– Спи дальше. У нас каникулы.

– Наглецы!
– высказалась мама. И пригрозила: - Ничего, каникулы уже кончаются, - и она вышла, тихо прикрыв дверь. Может быть, не совсем была уверена, что мы не спим, а валяем дурака.

Утром мы сбегали на репетицию, примерили костюмы и полностью прогнали пьесу. Алешка тоже сыграл всю свою роль: мекнул, когда занавес открылся, и бекнул, когда он закрылся.

Бонифаций не удержался от хвастовства:

– Если премьера пройдет с успехом, нас выдвинут на смотр школьной самодеятельности района, - он чуть не захлебнулся от восторга.
– А там - городской смотр, республиканский… Париж! Лондон!

– Малаховка!
– в тон ему гаркнул Алешка.

И Бонифаций шлепнулся с заоблачных высот на грешную землю.

– Вы только не вздумайте заболеть!
– пригрозил он.

«Спасибо за подсказку, - подумал я.
– Этим мы вас и захватим».

Скинув костюм Дурака и козлиную шкуру, мы помчались на стоянку. Разбудили Фролякина, взяли у него домкрат и баллонный ключ. Выпросили заодно и насос. Быстренько поснимали с соседних машин колеса и поставили их на свой любимый «Форд».

Теперь надо отловить дядю Федора. Причем в самый благоприятный момент…

Мы его долго караулили во дворе, и этот момент настал.

Дядя Федор вышел из подъезда, сдернул с машины брезент и сдвинул на затылок шапку.

Мы подобрались поближе:

– Здрасьте, дядь Федь!

– Да, - мечтательно проговорил он.
– Сейчас бы - за руль. И за город. Навстречу солнцу. Машина мчится. Шуршат по асфальту колеса. Ровно бормочет движок. Посвистывает встречный ветерок. Солнечные лучи…

– …Скрываются за тучами, - подсказал Алешка.

– Что?
– дядя Федор очнулся от своих мечтаний.

– А мы машину купили, - похвалился Алешка.