Шрифт:
– Это не главное. Кто их оба-два разом-то увидит? Да и документов у нас все равно нет. А захотите покататься - я к вашим услугам. Мне это дело - в удовольствие.
Мы так и думали. На это и рассчитывали.
Глава XII
Шантаж Бонифация
Наш план состоял в том, чтобы незаметно зафиксировать на видеопленку весь процесс преступной деятельности группы Бабая и представить эти неопровержимые доказательства нашим правоохранительным органам в лице их славного представителя - нашего папочки.
Нам, конечно, за это дело влетит. Но мы успокаивали себя тем, что Вадику и его команде влетит еще больше…
На следующий день состоялась генеральная репетиция спектакля под руководством великого Бонифация. На ней присутствовал весь педагогический коллектив нашей школы и даже родительский комитет в полном составе.
Успех был оглушителен! Мне даже вручили букет цветов. От девочек нашего класса. Цветы были экзотические. Они набрали их на подоконниках в учительской.
– Да, - растроганно сказал директор школы, - это глубоко символично, что вторая четверть нынешнего учебного года откроется таким знаменательным событием. Всем спасибо. Все свободны.
Вскоре родная школа опустела. Все разошлись. Только шныряла где-то по темным углам Чучундра.
Мы еще немного подождали, а когда в школе остался лишь утомленный славой и предстоящими гастролями по столицам Европы режиссер Бонифаций, я тихо приоткрыл дверь учительской и застыл на ее пороге, как неумолимый призрак.
В учительской было сумрачно, за окнами синел осенний вечер. Тихо мерцал экран телевизора, на котором Бонифаций просматривал запись генеральной репетиции. На подоконниках щетинились в горшках обрезки цветочных стеблей.
Бонифаций застыл в кресле напротив экрана и тихо вздыхал, полный затаенного восторга.
Я тоже вздохнул. Он обернулся.
– Это ты, Дима?
– голос его был полон нежности. И благодарности.
– Вот видишь, Дима, как я был прав. У тебя определенно актерское призвание.
Как и у Бонифация - режиссерское. Во всяком случае, постановки ему удавались гораздо лучше, чем преподавание. И теперь настал его звездный час!…
Я кашлянул.
– Что такое?
– встревожился Бонифаций.
Я не ответил ни слова. Только изобразил на лице старательное желание понять его вопрос. Будто я стоял у доски с невыученным уроком.
– Что случилось, Дима?
– Бонифаций вскочил так, что кресло отъехало в угол комнаты и ударилось о столик, на котором стоял заросший водорослями аквариум, - рыбки брызнули по сторонам и затаились.
– Говорите погромче, Игорь Зиновьевич, - грустно попросил я.
– Я, кажется, начинаю глохнуть. Уши болят.
– За три дня до премьеры?
– руки Бонифация взлетели вверх и бессильно упали вдоль тела.
Тут вошел Алешка, в зимней шапке с опущенными ушами. Он ничего не сказал. Только развел руки и приложил их к ушам. Не к своим, естественно, а к шапкиным.
Ноги Бонифация подкосились, и он рухнул бы в кресло, но оно оказалось в дальнем углу. Поэтому Бонифаций рухнул на пол и схватился за голову.
– Это катастрофа!
– прошептал он.
– Не очень большая, - мы стали его утешать.
– В нашем доме хороший ушной врач…
– Оториноларинголог, - с надеждой выговорил режиссер трудное слово.
– Да… Он очень, очень хороший врач. Он вылечит нас за один сеанс. Но… Это частный врач.
– Понимаю!
– радостно вскочил на ноги Бонифаций и зашарил в карманах.
– Вам нужны деньги! Я пойду на эту жертву ради искусства.
– Он не деньгами берет.
– А чем?
– насторожился Бонифаций.
– Надеюсь, не отличными оценками для своего ребенка?
– Ему нужна на время ваша видеокамера с чистой кассетой, - твердо сказал я, поставив первое условие.
Глаза Бонифация стали совершенно круглыми, буйные кудряшки встали дыбом. Он был грозен!
– Это шантаж!
– зловеще прошипел он.
– Вымогательство. Гнусное притом! Вы спекулируете на моих лучших чувствах!…
– Говорите погромче, Игорь Зиновьевич, - вежливо попросил я.
– Мы очень плохо слышим.
– Особенно когда нас обзывают, - добавил Алешка, схватившись за шапкины уши.
– Не ожидал!
– Бонифаций зашагал по комнате, то воздымая руки к потолку, то хватаясь за голову.
– От вас никак не ожидал. Папа у вас - полковник. С преступностью борется…
– Он мышей боится, - сказал Алешка.