– Гоша, помоги Фиме!

– Да ты ебнулась,- возразил я.- Против Тургенева не пойду.

Но высунулся в окно. Ваня, большой, седовласый и седобородый, методично добивал гаечным ключем маленького расплющенного Фиму.

– Вань, не бей Фиму,- попросил я.- Он маленький.

– Ничего, ничего, Гош,- слабо сказал Фима.- У Вани на пиздюль рука легкая.

– Ладно, выгребай, Фим,- махнул рукой я.- Погода, кстати, сегодня чудесная.

Ваня кивнул и, хекнув, продолжил свое богомерзкое занятие. Я потерял к ним интерес и повернулся к Оксане.

– Привет, Оксан,- говорю.- О чем мы разговаривали до того?

– О том, что давай спать вместе.

– Да ну тебя,- говорю.- Не хочу я спать. Я сегодня обещал с пацанами встретиться, а ты - спать! В крематории выспишься.

– Так ты, значит, меня не хочешь?

– Перехотел. Слишком вас на свете много.

– Кого нас?

– Бап-п-п. На каждого мужика приходится в среднем полторы бабы. А на хуй, спрашивается, бедному мужику полторы бабы? Улавливаешь, Оксан, куда клоню? Я - нет.

– Ты еще об этом пожалеeшь!
– Оксана встала.

– Ой-ой-ой,- прогнусавил я.

ФИЛОСОФСКИЕ РАССУЖДЕНИЯ Я бы всех женщин прижучил. Не знаю, что это означает конкретно, но иначе с ними нельзя.

– ------------ Когда я иду по улице всe на меня смотрят, и всe меня страшно хотят. Я подозреваю, что во мне есть что-то остро сексуальное. Не далеe, чем вчера-зимой, к примеру, одна брунетка пялилась на меня во всe глаза. Я решил вывести ее на чистую воду и спросил напрямик:

– В чем дело?

Брунетка, конечно, ужасно смутилась и залепетала, на ходу сочиняя жалкую отговорку:

– Вы пальто надели шиворот-навыворот.

Тогда я прямо на ее глазах переодел пальто и, желая быть жестоким, величественно произнес:

– Ну?

– Ничего, ничего,- залепетала брунетка и зашагала от меня прочь. И всю ее фигуру так и пошатывало.

– ------------ Ну их на хуй!

– ------------ А не довольно ли думать про женщин? И правда - довольно. Уж лучше думать про собак. На днях, кстати, видел бульдога. Бульдог был низкорослый, жирный, ноги у него были кривые, нижняя губа налезала на верхнюю, щеки свисали чуть не до земли. Я даже весь как-то приосанился.

(КОНЕЦ ФИЛОСОФСКИХ РАССУЖДЕНИЙ )

Из рассуждений меня вывел телефонный звонок. Я кинулся в сортир, но Витька там не было. " Блядь, где ж у меня телефон? " - принялся лихорадочно припоминать я и вспомнил, что телефона у меня вообще нет. Я поднял трубку и на меня тут же рявкнули:

– Заткни ебало!

– А я,- говорю,- еще ничего не сказал.

На том конце провода смутились и замямлили:

– Эта... э-э... Иродов Егор, пресса?

– У аппарата.

– Вам эта... из Мафии беспокоят.

– Из кого?

– Из эта... Мафии.

– Ни хуя не разберу. Передайте по буквам.

– Ну, эта... Мафия, Акно, Фулюганы, Иллада и эта... исчо одна Иллада.

– Нэмохэи?- переспросил я.

– Чаво?
– не поняли там.

– Чо, придурки, что ли?- взорвался я.- Передаю по буквам: Нарцисс, Эмбрион...

– Ты эта,- обиделись там.- Не обзывайся. Мафия того, бессмертна.

– Кто бессмертна?

– Ну ты, бля, эта, Гомер глухой,- на том конце провода явно сидел эрудит.- Вынь хуй изо рта и слюшай.

Я вынул хуй изо рта и приготовился слушать.

– Мы эта, из Мафии,- повторил эрудит.

– Ах, из Мафии,- разобрал я.- Ну, и чо?

– А то, что у нас есть для тебя эта... как его... сообщение.

– Приятное?- на всякий случай переспросил я.

– Не. Ну, тебе... эта, так-скать, яйцы дороги?

– Чьи?

– Бля, твои!

– Ну.

– Ты это, завязывай цепляться к бабам.

– Ой,- сказал я.

– Не, не, не то,- поправился эрудит.- Ты вот что: заткни ебало! Вот.

– Что вы от меня хотите, товарищ?

– Заткни ебало!
– очень четко произнес " демосфен ".

Я послушно заткнул.

– Эй,- забеспокоились там.- Ты слюшаешь?

– Угу,- промычал я.

– Блин, вынь хуй изо рта!

Я вынул.

– Эта... из Мафии беспокоют, вот. Ну, мы тебя предупредили. Короче, повторится - пеняй на себя. И Парашина тож убьем, суку.

С этими словами мой невидимый собеседник бросил трубку.

"Так,- подумал я.- Однако. А при чем тут эта... Мафия? Чем это мы с Фимой им не угодили?" Историю эту мне рассказал никто иной, как Ефим Паврашин "...