Айвенго надулся. Тут вмешалась лошадь Котовского:

– Петр Петрович, ну так мы будем пить или нет?

Мы так и покатились со смеху. Ну до чего остроумное животное!

А Котовский - не будь дурак - говорит:

– У Лысого спроси. У него Новый Год Тут часы пробили двенадцать, за окном сразу стемнело, а в дверь вломился дедушка Мороз.

– А ну, водки!
– скомандовал он.- Я хуячил много миль из Лапландии далекой, пока вас, долбоебов, нашел,- перешел он на прозу.

Налили и деду. Мороз выпил стакан залпом, скукожился и начал отплясывать хоровод.

– Безумный дед,- заметила лошадь, показывая большие, желтые от никотина зубы.

Мы так и покатились со смеху. Это ж надо, какой остроумной может быть лошадь.

Котовский стоял красный от приятного смущения Его окружили и награждали дружескими тычками, подзатыльниками и поплешинами.

– Ну, ты даешь, Котович!
– нестройно орали гости.- Да за такую лошадь и тысячи рублей нe жалко !

– Поверите ли,- принялся уверять нас Петр Петрович,- мне за нее ясчык водки предлагали. Не отдал!

– Анацефал!
– сказала лошадь.

Мы так и покатились со смеху. Ну, все остроумней и остроумней!

– Эй,- подал голос дедушка Мороз,- вы будете слушать или нет, ослы?

Оказывается, он уже битых полчаса рассказывал в стихах, как добирался из Лапландии на перекладных.

– А теперь, урки, тишина!
– заорал дедушка Мороз.- Всe мы ждем, когда зажжется елочка. Так, блядь, или нет?

– Ну...- согласились мы.

– Для этого нам понадобятся две вещи,- дедушка Мороз снял варежки и начал загибать пальцы.- Бензин и спички. Бензин у меня с собой. Лысый, у тебя спички есть?

– Откуда у него?- вставила лошадь. Мы так и покатились со смеху. Очевидно остроумию этой лошади нет предела.

Спички у Лысого, однако, нашлись. Вопреки всeм правилам он закричал: " А ну-ка елочка зажгись! ", сорвал с елки косяк и закурил. Мы всe тоже кинулись, пока не поздно, к елочке и разобрали косяки.

– Et pour moi?- спросила лошадь.

Мы так и покатились со смеху; ни хуя, конечно, не понятно, но очень смешно.

Тут елочка зажглась, мы от нее прикурили и стали попыхивать косяками во всe стороны.

Дедушка Мороз обиделся.

– Тащишь им канистру бензина, как пидорас горбатый, а они, блядь, сами елки зажигают. Лучше буду, как раньше, игрушки приносить.

– Неси,- сказала лошадь.

Мы так и покатились со смеху. Уж так остроумно, что...

Мерзавец Айвенго, гнусно усмехаясь, помог мне встать на ноги. От него так и веяло подлостью.

– Платиновое, говоришь?- осведомился он.

– Какое там платиновое - алюминиевое!

Что только уверило Айвенго в мысли, что кольцо платиновое. Уж такой он скот.

Мне известны всe тайные движения его черной души.

– Уйди, гондон,- сказал я.

– Так он и уйдет,- сказала лошадь.

Падать не было сил. Остроумная лошадь доконала всех.

Пользуясь тем, что я на ногах, я подошел к столу, налил себе стакан водки, выпил, налил еще, снова выпил, и так до тех пор, пока у бедных рыб совсем не осталось конечностей.

За столом Анфиса взасос целовалась с Оксаной. И куда девалась ее былая набожность! Я подошел и пристально посмотрел на них. Оксана ядовито зыркнула на меня глазами.

– Анфиса,- позвал я и протянул руку для поцелуя.

Анфиса оторвалась от Оксаны и принялась покрывать мою руку поцелуями, облизывая каждый пальчик отдельно. Оксана не скрывала своего негодования.

– Лесбиянка,- подъебнул я.

– Пидр,- эхом отозвалась она.

– По-прежнему беспочвенно. И глупо. Она - диавол,- сообщил я Анфисе.

Анфиса лягнула Оксану в живот. Назревала безобразная драка. Я схватил Анфису за руку и потащил к дверям.

– Так я и поверил, что алюминиевое!
– крикнул мне вслед гнусь-Айвенго.

– Что тебе принести на следующий год?
– рявкнул вдогонку Дед Мороз.Зайчика или слоника?

– Блядь, не знаю,- смутился я.- На твое усмотрение.

– Ну, покеда,- сказала лошадь.

Сгибаясь пополам от хохота, мы вышли наружу.

ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ В лицо мне снова ударило стылым ветром и снежинками. Я быстро закрыл дверь и повернулся к дворику, дремавшиму в теплых лучах заходящего сентябрьского солнца.

( КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ )

В полутемном коридоре Оксана мыла пол.