– Бля, ну он опять... эта... нарочно злит!
– обиделся Жора.- Илья, Никитич, дайте ему того... по рогам!

Обломы Илья и Никитич взмахнули дубинками, и рога мои отлетели.

– Спасибо,- говорю,- идолища поганые.

– Чиво?- Илья и Никитич повернулись за разъяснениями к Жоре.

– Бля, обзывается!

Дубинки взметнулись вновь. У меня хватило ума не дожидаться, пока они опустятся. Поднырнув под молодецкие руки, я выскочил на улицу.

– Буээ!!!
– взревели богатыри и бросились вдогон.

– Хитрый эта... сука!
– услышал я за спиной, но подробностей дожидаться не стал, перебежал дорогу и оказался на стройке.

ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ На месте раскуроченного шаром дома строили многоэтажный банк. Прораб Пейсов-Невъебенный зычно покрикивал:

– Майна! Вира! Надежа! Любов!

(КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ)

"Из них четверых, - подумалось на бегу, - Hадежа, Шоколадный, умирает послед-ней".

– Ну и хус с ней,- робко ответил Шоколадный.- Всe там будем. Ты - скоро.

– Тсс-с,- прикрикнули МЫ на Шоколадного.

Но я его не слушал - несся, как безумный, вверх по ступенькам, пока не оказался на самом верху недостроенного здания.

ОПИСАНИЕ ПРИРОДЫ Рядом со мной рабочие продолжали чинно класть кирпич - розовый, ноздреватый, с трещeнкой; кран помахивал крюком, как хуем; в общем обычная жисть. Трудо-вые, ебать мой сраный рот гвоздем аршинным, будни. За стройкой тянулся невообразимый пустырь. Пески, залупа рваная когтями на невъебенные куски, да камни. По сухой исковерканной земле шагала Надежа, хохоча, как безумная.

(КОНЕЦ ОПИСАНИЯ ПРИРОДЫ)

Ступеньки за моeй спиной затряслись от тяжелых шагов убийц. Я забрал у рабочих кирпич и бросил его в лестничный пролет.

– Уй, Гоша, пидер, - жалобно заныли рабочие.

Меж тем, кирпич достиг цели.

– Але! Какая сука кедаиса?
– послышался рев не то Ильи, не то Никитича.

– Гоша, ястреб хуй,- пояснил недоумкам Жора.
– Эта, напрашивается.

Мимо моeго уха просвистела пуля и расплющилась о стену.

– Але! Какая сука стриляло?- рявкнул я.

На секунду воцарилось молчание.

– Там хто-т есть,- сказали Илья Никитич.

– Не пизди!
– возразил я.

– Бля буду, есть.

И тут они выскочили - Жора и еще двое.

– Ага, попался!
– ткнул в меня пальцем Илья, перехватывая дубинку поудобней.

– С нами в дочки-матери не поиграешь,- важно пробасил Осел Никитич.

– Дурак! В кошки... эта... мышки,- поправил Жора.

– Том и Джерри!
– обрадовался Никитич.

Жора косо глянул в его сторону, перезаряжая пистолет.

" Наглые какие!
– подумал я.- Посредь бела дня с пистолетом ходят. Совсeм хозяевами себя чувствуют ".

Не знаю даже, с чего это я так рассердился.

– Блин, ну мы будем его кончать?
– мрачно вмешался Илья.

– А куда торопиться?
– говорю.

– Да он того... этого... не боится!

– Волков,- говорю,- бояться - в рот не давать.

– И не брать!
– важно добавил Никитич, поворачиваясь ко всeм окружающим.

– Асел!
– выругался Жора.- Давай, бля, это... ебни его дубинкой.

– Мужики,- заторопился я,- коржиков не хотите?

– Чифо?
– спросил Илья.

Я протянул ему коржики. Илья мрачно захрустел зубами и надолго выпал из строя.

Никитич снова поднял дубинку.

– Мужики,- говорю,- давайте я вам стихи почитаю.

И, не дожидаясь, начал:

– "Заповит ".

Як умру, то поховайте Мэнэ на могыли...

– Не ссы, эта... поховаем.

– Ну вас на хуй,- обиделся я.- Не перебивайте, а то не буду.

– Дай ему дочитать,- попросил Никитич, явно заинтересовавшийся сюжетом.

Я послал ему воздушный поцелуй и продолжил:

– ... Сэредь степу шыракога На Вкрайине мылий.

Шоб ланы шырокополи И Днипро, и кручи...

– Короче,- попросил Жора.

– ... Було видна, було чуты, Як рэвэ рэвучий.

– Какой?- не понял Никитич.

– Бля, ревучий.

– В смысле?

– Ну, ебучий, ебучий,- нетерпеливо пояснил Жора.

– А!
– успокоился Никитич.- Хорошие стихи.

– Як,- продолжал я,понэсэзукраиныусынеeморэкровворожуоттодияиланыигорывс-эпокынуиполынудосамо обогамолытысяадотогоянэзнаюбога...