– Шо он там нэсэ?

– А бис його... цэ... знае,- ответил Жора.

– Поховайтэ,- говорю,- та вставайтэ Кайданы порвитэ И ворожжэй злою кровъю Волю окропитэ И мэнэ в симйи вэлыкий В симйи вольний новий Нэ забудьтэ помъянуты Нэзлым тыхым словом.

Оставив Никитича слушать стихи, я спустился вниз по лестнице.

– Гэй!
– послышалось мне вдогон.- Яким словом?

– Иди на хус!
– объяснил я.

– А!
– успокоился Никитич.- То я не забуду.

– Долбаный еб!
– заревел на Никитича Жора.- Это... за ним!

Я прибавил шагу.

– И ты, Илья тебя за ногу, давай... это... ступай!

– Жубы,- пожаловался Илья.

– Жубы - дело наживное! Сегодня он есть, завтра его... того. Ну, ты понял.

И они снова припустили втроем за мной.

Тут я выскочил со стройки и, намазав сало пяткой, добежал до перекрестка, а потом увидел лошадь. "Ну, халло",- сказала лошадь. "Ну, халло,- я ей ответил.- Как живет старик Котовский?" "Как всeгда: живет хуево,- отвечает дура-лошадь.- Ни хуя старик Котовский не умеeт жить на свете. Ну, а ты?"- спросила лошадь. Я, в ответ не отвечая, взгромоздился ей на холку и кричу:

"Скачи, кобыла, как подстреленная лошадь! Или нас двоих прирежут!" "Йо-го-го!"- сказала лошадь и помчалась по Проспекту. А вокруг снаряды рвутся, пули свищут надо мною, как дрозды (ебать их в жопу дохлым кроликом с наческой).

Только я - герой бесстрашный! Мне до дупы - хули пули? Я их в рот ебал отважно деревянным самокатом. Хули пули?
– скажем, лоси - те страшней, но тем не менье, дед мочил лосей руками ( мой, естественно, не пашкин; но бо этом - чуть позднеe ). Лошадь совсем охуeла - застоялась кобылка у Пeтра Петровича.

Попереворачивала лотки по всему Проспекту. И здесь я нанес ущерб Мафии! Я, конечно, тоже еблом не счелкал - набил на ходу рюкзак немецкой водкой "

Львым Толстым " - и скакать стало как-то веселеe. А погоня не отставала - терпеливо петляла за нами по всяким проходным дворам, переулкам и даже Оврагу. И как это Мафия не боится в Овраг ходить? Там же бандиты. Мы с лошадью встретили Филимона.

– Так, гришь, платиновое?
– защерился Филимон.

– Гош,- поправил я.

Передние ноги лошади подогнулись, я перелетел через ее голову и шлепнулся в канализационный сток, где и стал плавать посредь говна.

– Не, точно платиновое?
– крикнул мне вдогон Филимон.

Но я уплывал все дальше и дальше. У моста лошадь подобрала меня. Мы продолжили скачку вдвоем; я - пованивая, она - морщась. Погоня не отстовала. Время к трем уже клонилось. Наклонился я к кобыле и воскликнул: " Эй, кобыла! Повертай к Реке копыта! " Та копыта повернула и помчалась вниз по склону... В три мы были у причала. Описание природы. Золотистой чешуею на воде качалось солнце, как сошедшеe с картины композитера Шекспира. Рядом с солнцем, словно Чехов, то есть, в смысле, словно чайка, на воде качалась яхта, белокрылая паскуда дяди Степана Речного. На борту сияли буквы: "Это Яхта Дяди Степы". А у берега близ яхты прохолаживались трое: пацаны и дядя Степа (то есть, стало быть, четыре (пацанов-то было трое - Витька, Пашка и Серега, по обыкновенью голый (то есть, Умственно Отсталый ))). Я на лошади подъехал, говорю: "За мной погоня".

– Еб твою блядь,- говорит дядя Степа.- Что ж ты раньше не предупредил? Кого бить?

– А вон энтих,- говорю.

А к причалу уже подлетают три богатыря, безмолвные, как Крылатый Ужас.Ну, ладно, пацаны,- говорит дядя Степа.- Вы давайте на яхту, а мы с лошадью отобьемся. У нее, блядь, копыта. Мускулы у нее, блядь. Так, что ли?
– повернулся он к лошади.

– Бэз сомнения,- отвечает лошадь.

Мы так и попадали со смеху, но на яхту все-таки забрались. Уже отчаливая, заприметили жестокую сечу на берегу - лошадь и дядя Степа пиздили насильников.

– Отобьются они?
– тихо спросил Пашка - За лошадь,- говорю,- я спокоен. У нее. блядь, копыта. Мускулы у нее, блядь.

А дядь Степа - тот вопче боксер. И собаки у него суки. Очинно вредные.

– Твари,- сказaл Серега.

Мы с интересом повернулись к нему.

ХОРЕК ТИМОХА

Яхта приближалась к острову. Тот было не узнать - в самом худшем смысле слова.

Все наши любимые местечки оказались заняты. На весь остров раскинулась база отдыха "Роговы".

– Сосать мой нюх!
– вырвалось у меня.- И сюда добрались! Сами, суки, скотч пьют, а людям примкнуться негде!

– Они ебнулись! Они скоро будут перцовый пластырь пить,- заметил Пашка.

– И тампонами закусывать,- добавил Витек.

– Тампаксами,- уточнил У.О.Серега.

Мы так и покатились со смеху - до чего смешна толстожопая тварь!

Все же все еще растроенные, мы поплыли вдоль острова. На берегу раскинулся яхт-клуб, из кустов квакала музыка, жирные отдыхающие распластали под солнцем свои рыхлые тела.

– Хунево,- вздохнул Пашка.

– Было у него,- неожиданно влез Серега,- как и у всех нормальных людей 10 пальцев: 6 на правой руке, 4 на левой.