– Ну, ладно, - согласился Деймон, - пиши свой учебник по основам декабрахского.

– Прежде всего, перечислим понятия, которые декабрахи сочтут полезными и знакомыми.

– Я займусь существительными, - предложил Деймон, - а ты - глаголами. Заодно можешь и глагольными формами.
– Он написал: "№ 1. Вода".

После длительных обсуждений и исправлений был готов небольшой список основных существительных и глаголов, а также относящихся к ним знаков.

Перед резервуаром поместили макет головы декаб-раха, а поблизости табло с лампочками.

– Был бы у нас кодировщик, - вздохнул Деймон.
– Просто закладывали бы в него информацию, и он управлял бы щупальцами макета.

Флечер кивнул.

– Да, оборудование не помешало бы, да еще недели три времени, чтоб как следует в нем разобраться. Плохо, что у нас ничего нет... Итак, начнем. Сперва числа. Зажигай лампочки, а я займусь щупальцами. Для начала посчитаем от одного до девяти.

Прошло несколько часов. С декабрахом не произошло никаких изменений, черный глаз спокойно наблюдал за происходящим.

Подошло время кормить пленника. Деймон положил перед резервуаром грибки; Флечер установил на макете сигнал "пища". В воду бросили несколько шариков темно-зеленого цвета.

Декабрах тут же всосал их через ротовое отверстие.

Деймон сделал вид, будто предлагает макету еду. "Щупальца" подавали сигнал "пища". Деймон старательно разыграл сцену угощения, положив лакомый шарик в ротовое отверстие макета. Затем, повернувшись к резервуару, предложил еду декабраху.

Животное продолжало безмятежно наблюдать.

Пролетело две недели.

Флечер зашел в бывшую комнату Рейта поговорить с Кристалем, который в этот момент читал микрофильм.

Кристаль погасил текст на экране и, убрав ноги со спинки кровати, встал.

– До инспектора осталось совсем немного, - сказал Флечер.

– И что?

– Я тут подумал: может, ты просто ошибся? Ведь это не исключено.

– Спасибо, - ответил Кристаль.
– Правда, не знаю, за что.

– Мне не хочется, чтобы ты пострадал, если вдруг действительно ошибся.

– Еще раз спасибо, - повторил Кристаль.
– Чего ты хочешь?

– Мы пытаемся доказать, что декабрахи - разумные существа. Если ты согласишься нам помочь, я не буду выдвигать против тебя никаких обвинений.

Кристаль приподнял брови.

– Очень благородно. И, разумеется, все свои жалобы я должен оставить при себе?

– Если декабрахи разумны, тебе не на что жаловаться. Кристаль кинул на него язвительный взгляд.

– А вид у тебя невеселый. Не говорит, что ли, твой декабрах? Флечер с трудом подавил раздражение.

– Мы с ним работаем.

– Может, он не так разумен, как хотелось бы? Флечер собрался уходить.

– Пока он знает только четырнадцать знаков. Но учит по два-три в день.

– Эй, - окликнул его Кристаль, - постой! Флечер задержался в дверях.

– Да?

– Я не верю тебе.

– Это твое право.

– Дай посмотреть, как он подает знаки. Флечер покачал головой.

– Лучше, чтоб ты был здесь. Кристаль зло посмотрел на него.

– Ты уверен, что поступаешь благоразумно?

– Надеюсь.
– Флечер оглядел комнату.
– Тебе что-нибудь нужно?

– Нет.
– Кристаль повернул выключатель, и на потолке вновь загорелся текст книги.

Флечер вышел из комнаты. Дверь закрылась; щелкнул замок. Кристаль поспешно выпрямился, бесшумно вскочил на ноги и, подбежав к двери, прислушался.

Шаги Флечера затихли. В два прыжка добравшись до кровати, Кристаль сунул руку под подушку и вытащил кусок электропровода, отрезанного от шнура настольной лампы. На двух карандашах, служивших электродами, были сделаны надрезы, и вокруг обнажившегося грифеля намотан провод. В качестве сопротивления в контуре Кристаль использовал лампочку.

Он подошел к окну. Из комнаты была видна вся восточная сторона судна и пространство между офисом и баками с водой, стоящими за промышленной лабораторией. На палубе никого не было. Казалось, все замерло, только из трубы тянулась белая струйка дыма, а позади нее плыли по небу розовые и багровые облака.

Кристаль принялся за дело, беззвучно насвистывая сквозь сжатые губы. Запихнув провод в щель над подоконником и прижав к стеклу карандаши, он высек искру, и между карандашами зажглась дуга длиной почти в пол-окна. Это был единственный способ пробиться сквозь прочное кварцево-бериллиевое стекло.