Как ни петляет по земле дорога,

Они - всегда, упрямо, по пятам.

А кто из нас устанет, занедужит

И, легши навзничь, глянет в облака,

Увидит лишь одно - как стая кружит,

Хотя и не снижается пока.

Да, мы грозим, но не даем отпора

Вцепляясь в воздух, где густеет мгла;

И Смерть, как ворон, нас настигнет скоро

Прикосновеньем черного крыла.

ХАРОН НА ЮЖНОМ БУГЕ

Охранников окутывает дрема.

Облит луною властелин парома.

Роса и слезы - вот и все, увы:

Мы сами для себя копаем рвы.

Уже готов приют последний наш,

Одежду отбирает мрачный страж.

Луна-Харон раскидывает сети:

Не пропадать же душам в мутной Лете;

Качает лодку мертвая волна,

И в Южном Буге нам не встать со дна.

ВАТАГА СМЕРТНИКОВ

Дотянем до цели - едва ли.

Ватага заране мертва.

Беда в снеговом покрывале

В обмерзшие входит хлева.

Дома деревеньки продажной,

Как елки, одеты огнем.

В харчевне, в раю ли - не важно,

Подохнем, зато отдохнем.

Сжигаем амбары и хаты

Хозяин последний пришел.

На мельницах смерти богатый

Готов урожай на размол.

Допетая песня - отрада,

Покой, обретенный навек.

Ватаге победы не надо:

Пусть падает гибельный снег.

ТРЕПАК

Ветры в воздухе вздыбили

Листолет, листопад.

Кто из рыцарей гибели

Вернется назад?

Есть ли время блаженнее

Листобой, листоверть:

Эти пляски осенние

Трепак или смерть?

Краски радугой взвеяли

Листохруст, листопляс;

Самогон не пьянее ли

Прекрасных глаз?

Горький, неуспокоенный

Листопад, листолет!

Обреченные воины.

Гиблый поход.

ПРИЛИВ, ОТЛИВ

Мы - пасынки пыли дорожной,

Мы - гулкого ветра порыв,

Прилив, неизменно тревожный,

И следом грядущий отлив.

Нас гонит угроза слепая,

Велят барабаны: бегом;

На тысячи миль обступая,

Одна только гибель кругом.

О, чьи не захлопнутся двери

Пред нами в полуночной мгле?

Мы - самые робкие звери,

Что мчатся по спящей земле.

Не станем просить о ночлеге,

Осознана жизнь как запрет.

Мы живы лишь в вечном побеге.

Взгляните нам разве что вслед.

ОТПРАВЛЕНИЕ В ПУТЬ

Кому в суровый путь пора

Пусть верит в доблесть и ветра.

Дросте-Хюльсхоф

Бредем к невзгодам от невзгод,

Сквозь мир, чужой и неуютный.

Вперяя взоры в небосвод,

Как масло тающее, мутный.

Мы падаем, опять встаем,

Ни в чем уже не ждем поблажки,

Лишь, озаряя окоем,

Меняем страны, как рубашки.

Вступаем в ночь, как в полынью,

Вконец не ведая маршрута.

Тот, кто забыл страну свою,

В стране усопших ждет приюта.

БРАТСКАЯ МОГИЛА

Вонзаю лопату в песок и в гравий,

Знаю - не вскрыть могилу - не вправе,

Ибо что мне осталось, в конце концов,

Кроме как видеть своих мертвецов?

И мне ни шагу не сделать отсюда:

Здесь виден отблеск былого чуда,

Здесь - голос отца и ласковый взгляд,

Здесь - материнских волос аромат,

Все это - в воздухе, а не в яме,

И не должно умереть с сыновьями.

Усопшие, дайте поверить мне,

Что с вами встречусь там, в глубине,

Заранее жребий счастливый приемлю:

Дорогу найти, и уйти под землю,

Последняя радость: в конце концов

Успокоиться возле родных мертвецов.

Покуда живу, останусь при деле:

Чтобы даты стереться не смели,

Чтоб хотя бы память была жива

О тех, над кем разрослась трава.

Радость единственной доброй вести:

Вместе страдали, покоятся вместе,

Усопшие жмутся друг к другу, пока

Бросаю комья земли и песка:

Знаю, мертвым глина и гравий

Станут отчизной, данной въяве,

Тем, кто вместе страдал, да будет дана

Одна земля и смерть одна.

ЛЮЦЕРНА

Расцветет по весне,

Лето, будто в огне,

Осень седая