Нет силы зрить все то, что ныне зрю.

Уйду, врачуя собственную душу,

Я пребывать в миру не мыслю доле

И Господа за все благодарю.

Отсель меня тропа ведет благая,

Ничто меня не сдержит и не свяжет,

Уйду, печаль смиря и затая,

Однако пусть вовек никто не скажет,

Что подло поступаю, избегая

Всего, чем зиждима юдоль сия.

Но как забыть о радостях земли,

О тех, с которыми прощаюсь ныне,

Как не ценить природной благостыни,

Не влечься к очевидному добру?

Однако решено: меня в миру

Ни женщине не видеть, ни мужчине.

И в бегстве - упрекнет меня ужли

Любой, кто жив средь видимого мрака?

Иду, - и нет ни знаменья, ни знака,

Что мне земля вослед бы подала:

От суеты и от мирского зла

Я отхожу и стану жить инако.

О, где года,

Со мной когда

Была нужда

Безблагодатности мирской;

Беда, вражда,

Обид чреда

Сгинь без следа,

Да низойдет ко мне покой.

Хочу вдохнуть

В больную грудь

Живую суть,

Сомненья мира отреша,

Уста замкнуть,

Хотя чуть-чуть

Увидеть путь,

Которым движется душа.

Не лгу:

Слугу

Смогу

Врагу

Вовеки не явить собой,

Добра,

Мудра,

Щедра

Пора,

Что мне дарована судьбой.

Итак:

Кто благ,

Дай знак:

Мой шаг

Благослови, я кротко жду

С мольбой:

Мне бой

Любой

С судьбой

Сулит лишь горечь и беду.

Так наяву

Не лгу

Мольбой:

Сподоблюсь горнему родству

И мир, мне чуждый, изживу.

ЛУИС ДЕ КАМОЭНС

(1524-1580)

***

Амур, никак тебя я не пойму:

Ведь прежде, чем войти в твои чертоги,

Я долго шел по гибельной дороге,

Проклятья множа твоему ярму.

Я опыту вверялся и уму,

Считал, что знаю, сколь уловки многи

Коварные твои, - и вот, в итоге,

Служу теперь тебе лишь одному.

Тебе мое приютом сердце было,

Где ты незримо коротал года,

До времени твоя дремала сила

И для меня открылся ты, когда

С особою тоскою наступило

Чередованье скорби и стыда.

***

Владычица, подайте мне устав,

Чтоб за любовь я пребывал в ответе:

Поскольку вас одну люблю на свете

Я выполню его, не возроптав.

Лишь видеть вас не отнимайте прав

А все иное будет пусть в запрете,

О данном не посетую обете,

Не оскорблю ваш несравненный нрав.

Когда для вас такие просьбы тяжки

Тогда подайте, рассудивши здраво,

Тому, чтоб умер я, устав любой.

Но коль и этой не найду поблажки

То буду жить и доле без устава,

Одною счастлив горькою судьбой.

***

Вознесшеюся зрю любовь мою,

Меня мое несовершенство гложет

И страсть мою безжалостно ничтожит,

И я позор великий познаю.

Ее столь ниже я в миру стою,

Что мысль о ней во мне лишь муку множит,

И лучший выход для меня, быть может,

Скорее отойти в небытию.

Ее достоинствам предела нет,

От них все горше мне и все больней,

Душевного не укротить раздора.

Пусть оттого покину белый свет,

Но не могу не помышлять о ней:

Un bel morir tutta la vita onora.

ДВА ФАВНА

Игривым песням вторя наугад,

Поведанным средь горного простора

Сильванами, влюбленными в дриад,

Слова такие запишу: коль скоро

Пьянит любовь божков, лесных повес

То пастухам подавно нет позора.

О дон Антонио, кто от небес

Воспринял все, что людям дарят ныне

Светлейший Феб и доблестный Арес,

Мой грубый дар - смирением гордыни

Я искуплю, стихам препоруча

Возвысить следствие под стать причине.

Чудесней вас не сыщется врача

Для слабости моей; вы - неизменный

Податель струй Кастальского ключа,

Услышьте же, как славные камены

Хвалу возносят Вам, испортив мне