– Если я игрок, то кем тогда является Шелест?
– буркнул Ребров. Ему хотелось перевести все в шутку.
– Да у нас вся страна сплошь состоит из одних игроков.

Очевидно, Анна ожидала каких-то других слов. Ее темные глаза заблестели от ярости.

– Знаешь что?!
– сквозь зубы сказала она.
– Идите-ка вы оба с Шелестом куда-нибудь подальше! Разбирайтесь между собой сами. А меня оставьте, пожалуйста, в покое!

И с силой захлопнув дверцу машины, она ушла.

Глава XXII

НОВЫЙ ЗАКОНОТВОРЕЦ

1

Алексея Большакова избрали депутатом Государственной думы во второе воскресенье марта. Причем все это случилось так же буднично, как какая-нибудь свадьба, когда только жениху и невесте кажется, что происходит что-то значительное, а все окружающие от скуки злословят о недостатках молодоженов. Сходство этих двух событий особо усиливал тот факт, что, как и на среднестатистическую свадьбу, на проталкивание предводителя молодых российских буржуев в нижнюю палату парламента было угроблено колоссальное количество времени и денег.

В день выборов, несмотря на законный выходной, с раннего утра на работу вышли не только те, кто непосредственно участвовал в организации предвыборной кампании Большакова, но и все остальные сотрудники Союза молодых российских предпринимателей. Никто не хотел, чтобы его заподозрили в наплевательском отношении к политической карьере шефа.

Источавший энергию Ринат Садиров разослал на все избирательные участки своих людей, каждые полчаса докладывавших о явке желающих выполнить свой гражданский долг, то бишь проголосовать. По закону выборы могли быть признаны состоявшимися лишь в том случае, если в них приняли бы участие не менее половины зарегистрированных в округе избирателей. Поэтому собираемая садировскими лазутчиками информация немедленно докладывалась Большакову словно данные о состоянии тяжело больного человека, за которым ведется неусыпный контроль эскулапов.

Участки были открыты с восьми утра, но число людей, проголосовавших до полудня, можно было сосчитать на пальцах. Избиратель явно не спешил, и здесь в общем-то не было ничего удивительного, так как даже на рынок москвичи приходят не раньше двенадцати часов. Но спокойствия собравшимся в штабе это не добавляло.

Информация с избирательных участков оживленно обсуждалась всеми, кто присутствовал в Союзе молодых российских предпринимателей. Впрочем, часа через два большинство тем, связанных с выборами, было обглодано до косточки, и народ стал придумывать различные поводы, чтобы хотя ненадолго куда-нибудь смыться. Массовому временному дезертирству способствовал в первую очередь сам Большаков.

Он был нервным, раздражительным и цеплял по пустякам всех попадавших ему под руку подчиненных. Досталось даже погоде: Алексей нецензурными словами обругал зарядивший с утра дождь, который мог существенно повлиять на желание людей идти голосовать. К счастью, дождь вскоре прекратился и выглянуло солнце, но, как следовало из поступавших от агентов Садирова сообщений, избирательные участки оставались практически полупустыми.

Тогда самозваный буржуйский вожак стал грязно поносить избирателей и их ни в чем не повинных матерей. Если царь Ирод хотел в свое время уничтожить всех жителей Вифлеема в возрасте до двух лет, то сейчас Большаков, как это следовало из его слов, мечтал переломать руки и ноги гражданам своего округа старше восемнадцати. И в этом кровожадном желании проявлялось не только его эмоциональное начало, но и глубокий практицизм: организовать процедуру голосования в больнице всегда гораздо проще, так как избирательные урны можно приносить непосредственно к постелям покалеченных людей, а не дожидаться, пока они сами придут на участки.

В первой половине дня у Виктора сложилось твердое убеждение, что Большаков уже жалеет, что ввязался в эту избирательную кампанию. Казалось, он подыскивает аргументы и виновных для оправдания своего поражения в глазах коллег, а больше - тех людей, которые давали ему деньги.

Только к обеду ситуация начала меняться. Москвичи отправлялись по своим воскресным делам - в магазин, в гости, а то и просто прогуляться - и по пути заходили на избирательные участки. К семи часам вечера стало ясно, что выборы все-таки состоялись: в голосовании приняло участие более половины избирателей. Но именно к этому моменту глава союза так достал всех, что вряд ли в его команде нашелся хотя бы один человек, не только желавший ему победы, но даже дожить до утра.

В десять вечера избирательные участки закрыли. А в три ночи был закончен подсчет бюллетеней и стало известно, что более половины принявших участие в голосовании людей высказались в пользу Алексея Большакова.

Сразу после этого в ярко освещенных комнатах и коридорах химического института, арендованных Союзом молодых российских предпринимателей, произошло массовое выражение восторга и любви. Все обнимались, хлопали друг друга по плечам и, копируя героев плохих американских боевиков, энергично восклицали: "Мы сделали это!!" Налицо была именно та дурацкая радость единения, которую проявляют футбольные или хоккейные болельщики после победы своей любимой команды - восторг и счастье испытывают все, а деньги и призы получают игроки и тренеры.

Новоиспеченный депутат Государственной думы устроил в помещении своего избирательного штаба импровизированный митинг. Как и пристало истинному политику, Большаков уже забыл, что говорил всего несколько часов назад о каждом жителе района, достигшем восемнадцатилетнего возраста, и его ближайших родственниках. Теперь он уже всем сердцем любил этих людей. Из его пламенной речи следовало, что у каждого россиянина на генетическом уровне заложено чувство справедливости, что наши соотечественники сердцем и прочими внутренними органами чуют, кто им - друг, а кто - враг, и обмануть их невозможно.