– Смотри, - сказал Виктор, показывая на проложенную ими лыжню, - этот след связывает нас с прошлым, а впереди - целина, жизнь с чистого листа.

– Ты уверен, что красивые аллегории можно осуществить на практике? улыбнулась Анна.

– Тебя интересует: возможна ли жизнь с чистого листа?
– уточнил он. Она у нас будет или именно такой, или ее вообще не будет.

– Наказал же меня Бог связаться с журналистом, - вздохнула она.
– Ты можешь выражать свои мысли как-нибудь понятнее, для смертных?

– Проще некуда, - как-то спонтанно, к слову, решил Ребров сказать то, о чем он постоянно думал в последние недели.
– Или мы решительно избавимся от прошлого, или оно не даст нам жить. Если ты не уйдешь с нынешней своей работы, то твой банк и Шелест постоянно будут стоять между нами. Тогда это будет не жизнь, а сплошной кошмар - подозрения, разбирательства... Поэтому я и сказал, что перспектива в наших отношениях появится только в том случае, если мы решительно избавимся от прошлого и все начнем как бы с чистого листа.

– Только не ставь мне условий, - жестким голосом, тщательно выделяя каждое слово, сказала Анна.
– Я этого не позволяла делать Шелесту, а тем более не позволю тебе.

– А почему: мне - тем более?

– Прости, я оговорилась, - слегка смутилась она.

– Это - не оговорка. Ты неосторожно, в запале, высказала то, о чем думаешь.

– И о чем же я думаю?
– прищурилась Анна.

– Ну... в общем, в твоих глазах я проигрываю Шелесту... У меня нет своего банка, дома за рубежом и круглой суммы на счете где-нибудь в Швейцарии...

– Если для меня это так важно, то почему я теперь провожу с тобой больше времени, чем со всеми остальными людьми, вместе взятыми?

Выяснения отношений уже было не избежать.

– Хорошо, давай будем откровенны, - с пол-оборота завелся Ребров, стремясь во что бы то ни стало довести этот разговор до конца. Он не знал, что на него накатило, но бороться с собой уже не мог.
– И в компании "Русская нефть", и в банке ты получила работу во многом благодаря Шелесту. Могу ли я оставаться спокойным, зная, что ты продолжаешь находиться рядом с ним?

Лицо Анны залила краска.

– Неужели ты не понимаешь, что твои слова звучат для меня оскорбительно? Тебе не приходило в голову, что меня брали на работу в силу каких-то моих профессиональных качеств? Значит, по-твоему, меня таскали за собой, как какую-то девку?!

– Я не хотел тебя оскорбить...

– Но именно это ты как раз и сделал!
– оборвала его Анна.

Она развернулась и пошла назад по проложенной ими же лыжне. Едва поспевая за ней, Ребров ругал себя за то, что затеял этот спор. И в то же время мысленно продолжал искать новые аргументы, доказывающие его правоту. Для него было очевидно: он не найдет покоя, пока Анна будет работать в "Московском кредите".

Вечером, празднуя день рождения Стрельника, все пытались изображать веселье, которое царило накануне. Но, как известно, удачные экспромты при повторении выглядят скучными и надуманными. К тому же за сутки гости успели рассказать все самые свежие анекдоты, порядком поднадоели друг другу, а ухаживания за женщинами актера Валетова казались уже не забавными, а пошлыми.

Ночью Ребров опять долго не спал. Он чувствовал, что не спит и Анна. Стояла та же самая ватная тишина, комнату заливал все тот же голубой лунный свет, только не было прежнего ощущения бесконечного счастья. Зато предчувствия каких-то неприятностей хватало с избытком.

В воскресенье, не дотянув даже до обеда, гости Игоря стали разъезжаться. Разворачивая машину на шоссе, Виктор еще раз бросил взгляд на оставшийся слева громадный серый дом и подумал, что в этом родовом гнезде российских интеллигентов, видимо, сидит какой-то неистребимый вирус самобичевания и грибок конфликтности. Во всяком случае, здесь он успел за два дня сначала поругаться с Игорем, а потом и с Анной.

Когда они пересекли Кольцевую автодорогу и въехали в Москву, Анна, не поворачивая головы, попросила:

– Отвези меня, пожалуйста, домой - накопилось много дел, - а у своего подъезда, уже открыв дверцу машины, она сказала: - Я думаю, что Шелест и в самом деле все время будет стоять между нами. И не потому, что у меня с ним опять может возникнуть что-то личное. Проблема - в тебе. Шелест сидит в твоей упрямой голове, как гвоздь! Ты ни о чем другом не можешь думать. Уверена, твое требование, чтобы я ушла из банка, вызвано не ревностью, а желанием досадить ему.
– Виктор попытался что-то возразить, но Анна перебила его: - Да, все обстоит именно так! Я для тебя - всего лишь инструмент мести. Знаешь, кого ты мне напоминаешь?
– вдруг усмехнулась она.
– Карточного игрока! Да, игрока, который ради выигрыша готов поставить на кон даже любимого человека.