Шрифт:
– Выведите на улицу и отпустите. И перестаньте выкручивать им руки! опять перешел на крик вспыльчивый Хрусталев.
Студентов повели на свободу, а Роман виновато поправил на Реброве одежду.
– У тебя какая-то удивительная способность попадать во всякие приключения, - сказал он.
– Ничего, ничего, все в порядке, - отстранился Виктор.
– Ты же понимаешь, что этого дурака Меринова наш генерал не поддерживает, - попытался оправдаться Хрусталев.
– Но и демонстративно порывать с ним сейчас не время. Скоро президентские выборы, а Меринову многие сочувствуют на правом фланге нашего движения...
Ребров отметил про себя, что его бывший начальник потихоньку осваивает армейский сленг, а вслух произнес:
– Я понимаю...
– Но, в целом, ты же видишь, какая сила собралась вокруг Гнедаго. Думаю, вашей организации есть прямой смысл сотрудничать с нами... Кстати, специалисты союза могли бы заняться разработкой нашей совместной экономической программы. Ты можешь официально передать такое предложение Большакову - я с генералом обсуждал этот вопрос.
– Хорошо-хорошо, - кивнул Виктор.
Ему очень хотелось на свежий воздух.
– А ты что, уже уходишь?
– разочарованно поинтересовался Роман.
– Да. У меня срочные дела.
– Надеюсь, этот инцидент не...
– Нет, что ты! Все нормально!
– А как ты себя чувствуешь?
– Лучше трудно себе и представить!
– заверил своего бывшего начальника Ребров и, подарив ему лучезарную улыбку, поспешил на улицу.
Глава XXI
ГРИБОК КОНФЛИКТНОСТИ
1
В начале марта у Игоря Стрельника был день рождения, который он решил отметить на родительской даче, пригласив туда на два выходных дня близких друзей. Позвонил он и Реброву.
– Могу я приехать не один?
– поинтересовался Виктор.
– Конечно. Я ее знаю?
– Во всяком случае, ты ее видел.
– Не хочешь говорить, кто это? Ну, хорошо, буду ждать твой худосочный сюрприз.
Когда Анна Игнатьева вышла из потрепанной "Лады" Реброва, открывавший ворота хозяин дома потерял дар речи и способность двигаться. Он застыл рядом с вылепленной у крыльца снежной бабой, образовав вместе с ней живописную композицию.
– Похоже на ледяную скульптуру, - заметил Ребров.
– Аня, посмотри, если не считать дурацки выпученных глаз и отвисшей челюсти, это была бы копия моего друга. Ты его помнишь? Я тебя с ним как-то знакомил.
Они уже прошли в дом, когда Игорь наконец очнулся и поплелся вслед за ними.
– В детстве меня уронили на пол, - сбивчиво объяснял он свою реакцию, - и с тех пор на меня иногда нападает столбняк. Один раз это случилось, когда я женился и от меня требовали сказать: "Да", - или всего лишь кивнуть.
Хотя Ребров уже много раз бывал в этот доме, он не переставал поражаться его громадным размерам. Высокопоставленные чиновники первого в мире рабоче-крестьянского государства, несмотря на их аскетический образ, нарисованный более поздними поколениями, имели достаточно нескромные представления о приемлемых стандартах человеческого жилья и, как всякие первопроходцы, пытались опробовать их на себе.
Игорь, сохранивший ранние детские воспоминания о своем деде, рассказал как-то Виктору, что этот загородный особняк всегда обслуживали по меньшей мере две домработницы. Сейчас же за домом присматривала пожилая пара с Украины, приехавшая в Россию на заработки. Женщина убирала, готовила хозяевам еду, а ее муж плотничал: и в самом доме, и на соседних дачах ремонтировал крыши, заборы, врезал новые замки и подгонял двери, перекосившиеся за зиму.
Для гостей были отведены спальни на втором этаже. Комната Виктора и Анны выходила на темный, еловый, запорошенный снегом лес. Здесь стояли массивная дубовая кровать, застланная поверх одеяла шерстяным клетчатым пледом, и не менее внушительный дубовый платяной шкаф со скрипучими дверцами.
Народу на день рождения Игоря собралось не очень много. Самыми заметными была супружеская пара - Олег и Вика Рубины. Оба они когда-то учились с Игорем на факультете журналистики Московского университета, а теперь работали в "Комсомолке". Приятные молодые ребята, но на правах старых друзей хозяина они производили так много шума, что их местоположение в доме можно было определить в любую секунду.
Еще один гость был не таким шумным, но привлекал к себе не меньше внимания - актер МХАТа Виталий Валетов, друживший с Игорем с детства. Они росли в одном дворе. Ребров немного знал Валетова, тот иногда заходил к Стрельнику в редакцию поболтать и одолжить немного денег. Актер постоянно зачесывал ладонью назад свои длинные прямые волосы и имел не очень приятную манеру в упор глядеть собеседнику в глаза, поигрывая легкой улыбкой на губах. Виктор никогда не видел Валетова на сцене и не знал, какие роли ему доверяют в театре, но в жизни он постоянно изображал плейбоя.
Вместе с актером притащилась молодая смазливая девчонка. Она явно хотела казаться умнее, чем была, поэтому все время молчала и постоянно на что-то обижалась. Неудивительно, что вскоре все забыли, как ее зовут, и перестали с ней общаться.
Наконец, на день рождения Игоря приехала и его старая подруга - Лера Веролайнен. Она не состояла в штате ни одной из московских газет, но довольно часто печатала в различных изданиях, в том числе и в "Народной трибуне", очень приличные, хотя несколько экзальтированные статьи. Ее хорошо знали и признавали в столичных журналистских кругах, тогда как сама она признавала только себя, Игоря Стрельника и еще двух-трех человек.