Дело не только в этом.

— Ради Бога, — грубо бросила им Аш, — вы не представляете себе, во что вляпываетесь.

— Удачливый командир — дорогого стоит, — Антонио Анжелотти произнес эту сентенцию как поговорку. Людмила Ростовная встала, не сводя глаз с Аш:

— Смотри, командир, — рассудительно заговорила русская женщина чисто славянской внешности. — Нам по барабану, кто эту войну ведет. Я никогда не воевала ни за какого лорда или страну. Я иду вслед за моими копьеносцами, а они смотрят на меня. Ты иногда жуть до чего хреновый командир, но ты нас вытаскиваешь. Ты нас из Базеля вытащила. И из Карфагена. И отсюда вытащишь. Так что мы будем держаться тебя, — и с ослепительной беззубой улыбкой повернулась к бритоголовому солдату, стоявшему рядом с Аш: — Не обижайся, капитан Ансельм!

— Да ладно уж, — довольно громыхнул самонадеянный Ансельм.

— Ты что этим хочешь сказать: «жуть до чего хреновый командир», а? — потребовала ответа потрясенная Аш.

— Ты половину времени тратишь на заигрывания с местными дворянами, — пожала плечами Людмила. — Помнишь, как с немецким императором Фридрихом? Все это дерьмо насчет социальной лестницы? Честно скажу, командир, я просто тогда обалдела. Ну, хоть в Нейсе отыгрались.

Вдруг послышался голос Томаса Рочестера:

— А я за всю войну с Йорками столько миль не намотал, сколько за тобой в качестве эскорта. Ты не можешь хоть немного постоять на месте во время боя, а, командир?

— Угу, чтобы гонцы хоть знали, где тебя искать! — воскликнул сержант стрелков.

— Постойте, но… — запротестовала было Аш.

— И поддаешь в два раза реже, чем положено! — прокричал У от Родвей.

— Во всяком случае, не с нами! — поддержала его Бальдина из обоза.

Аш, стараясь оценить степень серьезности высказываемых претензий, начала смеяться:

— Ну, уже все высказали?

— Да нет, мадонна, много чего осталось. Пушкари еще и не начали.

— Спасибо, мастер Анжелотти!

Зал дружелюбно загудел, привычно сквернословя. Аш в растерянности запустила руку в свои коротко стриженые волосы. Еще не зная, что скажет, она открыла рот, и тут ее прервали.

— Командир…

Голос был хриплый. Она обернулась, пытаясь разглядеть говорившего, и увидела, что Флора дель Гиз держит за руку мужчину на костылях.

Черные повязки на лице закрывали выжженные глазные впадины. Над повязками — белые шрамы и клочья седых волос. Он что-то ворчливо говорил хирургу, опираясь подмышками на костыли, закинув голову кверху, вслушивался, невидящими глазами уставясь в угол под крышей.

— Караччи… — заговорила Аш.

— Дай-ка мне сказать, — прервал ее бывший сержант алебардщиков, повернув голову на ее голос.

Аш кивнула, но тут же опомнилась и громко спросила:

— Что, Караччи?

— Да только одно, — он немного помотал головой, как будто пытался слепыми глазами обвести всех собравшихся, или хотел, чтобы все отчетливо увидели его. — Ты могла и не тащить меня сюда из Карфагена. Ведь от меня больше никогда не будет толку. И ведь ты притащила оттуда не только меня, командир. Вот и все.

Наступило совсем другое молчание. Аш протянула руку и осторожно сжала пальцами его предплечье, на котором мощные, переплетающиеся, как веревки, мышцы дрожали от усилия удержаться в вертикальном положении. Кто-то в зале кивал, кто-то неловко переминался с ноги на ногу, но большинство тихо бормотали согласие с услышанным. «Верно сказано, Караччи» — проговорил кто-то.

— Мы остаемся в нашем городе, — сказал Роберт Ансельм. — Палка о двух концах. И хватит чуть молоть, подруга.

Она резко обернулась в сторону, на секунду не проконтролировав выражения своего лица.

Нет, это неизбежно: если ты просишь людей взять мечи и топоры и идти за тобой в мокрые поля, где есть риск закончить свою жизнь лицом вниз в грязи; нельзя не вызвать в человеке появления этой гремучей смеси страха и обожания, при которой, в девяти случаях из десяти, призналась она себе, он не примет твоей отставки.

«Но необходимо, чтобы сейчас был тот десятый случай, — думала она, с черным юмором и одновременно в смятении. — Сейчас, когда я уже получила их признание, лучше суметь повернуть его как мне нужно».

Молчание нарушил топот ног и бряцание оружия на лестнице. Не выпуская руки Караччи, Аш завопила:

— Что там?

В зал вошел встревоженный стражник отряда, за ним — около дюжины человек в доспехах и в ливреях Бургундского двора. Машинально она отметила, что мечи у всех в ножнах, у командира в руках белый жезл.

— Капитан Аш, — через весь зал возгласил их командир, — милорд Оливье де Ла Марш послал нас. Он желает, чтобы вы были с соответствующим эскортом доставлены на совет осады при виконте-мэре. Почитаю за честь просить вас отправиться с нами сейчас.