Когда Майя остановилась и снова повернулась к нему, Сэм продолжил:

–  Три тысячи миль через Атлантику. Его тянула туда собственная кровь. Я знаю, что это такое.

–  Ты отправился в Ирландию именно поэтому? Потому что тебя тянула туда кровь?

–  Голос крови позвал меня туда, а потом заставил вернуться к тебе. Когда ты сделаешь то, что должна сделать, я отвезу тебя туда и все покажу.

Она изящно лизнула мороженое.

–  Я не нуждаюсь в том, чтобы меня куда-то везли.

–  Я был бы рад поехать с тобой.

–  Может быть, когда-нибудь и съезжу.
– Она пожала плечами и подошла к полосе прибоя.
– Посмотрим, понадобится ли мне компания. Но ты прав, по крайней мере, в одном. Вечер действительно чудесный.

Она откинула голову, наслаждаясь зрелищем звезд и влажным морским воздухом.

–  Снимай платье.

Она не изменила позу.

–  Извини, не поняла.

–  Давай поплаваем.

Майя откусила верхушку конуса.

–  Я понимаю, что тебе, как гостю острова, на это наплевать, но у нас есть закон, запрещающий купаться в обнаженном виде на глазах у публики.

–  Законы - это те же должностные инструкции, верно?
– Он пропустил ее слова мимо ушей и обвел взглядом берег. Конечно, они были не одни, но толпы вокруг не наблюдалось.
– Только не говори, что ты стесняешься.

–  Я не стесняюсь. Просто соблюдаю осторожность, - поправила она.

–  Ладно, уважим твою стыдливость.
– Сэм развел руки, и их окутал огромный мыльный пузырь.
– Мы видим всех, а нас - никто.

Логан шагнул к ней, обнял и медленно расстегнул «молнию» на спине платья. Майя задумчиво доедали мороженое.

–  Плавание в лунной дорожке может стать достойным завершением вечера. Ты еще не разучилась нырять?

–  Вряд ли.
– Она сняла туфли и сбросила платье, под которым не было ничего, кроме янтарного ожерелья. Потом повернулась, шагнула в прибой и нырнула в темное море.

Она плыла быстро, разрезая буруны и двигаясь легко, как русалка. Только когда душа запела от радости, Майя поняла, чего ей так не хватало.

Свободы, веселья и желания подурачиться.

Она обогнула буй, прислушалась к его гулкой пустоте, а потом перевернулась на спину и залюбовалась звездным небом. Вода нежно лизала ее грудь.

–  Тебе когда-нибудь удавалось опередить Рипли в заплыве?

–  Увы, нет.
– Майя лениво провела ладонью по воде.
– Она чувствует себя в море так же, как пуля в воздухе.

–  Я следил за вами в бухте Тоддов. Гулял там с Заком и делал вид, что не замечаю вас.

–  Серьезно? Я никогда тебя там не видела.

Когда ее голова оказалась под водой, Майя ничуть не удивилась. Этого следовало ожидать. Она извернулась как угорь и дернула Сэма за лодыжки.

Вынырнув, она повертела головой, откидывая с лица волосы.

–  Ты всегда был простофилей.

–  Зато ты до меня дотронулась. Так кто из нас простофиля?
– Сэм плавал вокруг нее; его волосы были черными и блестящими, как у котика.
– Я помню, как в первый раз заставил тебя бороться со мной. Мы были мокрыми, а твой синий купальник был вырезан так высоко, что я видел твои ноги до самых ушей. Эта сексуальная золотая родинка в виде пентаграммы свела меня с ума. Тогда тебе было пятнадцать.

–  Купальник я помню. А что меня заставили бороться, нет.

–  Вы с Рип прохлаждались в воде. А Зак возился со своей лодкой. Он просто бредил ею. Быстрой маленькой яхтой длиной четырнадцать футов.

Она это прекрасно помнила. Помнила, как сердце колотилось в ребра, когда на причал вышел высокий и дочерна загорелый Сэм, на котором не было ничего, кроме обрезанных джинсов и самодовольной усмешки.

–  Я много раз плавала с Рипли в бухте, когда Зак возился со своей лодкой, а ты крутился рядом.

–  В тот день, - продолжил Сэм, - я плавал с Заком на яхте и пытался что-то придумать. Уговорил его сделать перерыв и подплыть к причалу. Предполагалось, что мы начнем обливать вас водой и что вы с Рипли разозлитесь. Так ты и попала в мои ловкие руки.

Майя последовала примеру Логана и начала описывать круги. Ей нравилось, когда у Сэма было игривое настроение. В юности такое случалось редко. А сейчас, видимо, еще реже.

–  По-моему, это мания величия. Память тебя обманывает.

–  В этом моя память ясна как чистое стеклышко. Я уговорил Зака поплавать наперегонки с Рип, после чего мы остались одни. Было вполне естественно вызвать на соревнование тебя.

–  Да, смутно припоминаю.

Смутно? Майя прекрасно помнила дрожь, сотрясавшую ее тело, когда Сэм плыл рядом, не сводя с нее глаз цвета моря. И желание, бушевавшее в ее крови, как летняя гроза.