–  Да неужели?
– Ее голос прозвучал резко. Когда Сэм шагнул к ней, Майя подняла руки вверх, и их разделило раскаленное докрасна пламя.
– Осторожнее.

Он тоже поднял руки, и огонь залил поток голубой воды. Раздалось шипение, и в воздух поднялась струя пара.

–  Разве я когда-нибудь был осторожным?

–  Нет. Ты всегда хотел слишком многого.

–  Может быть. Проблема заключалась в том, что я сам не знал, чего хотел. А ты знала. Всегда. Проклятие, Майя, тебе всегда все было ясно. Ты хотела того, в чем нуждалась. Временами я задыхался от твоих видений.

Изумленная Майя опустила руки.

–  Задыхался? Да как ты можешь? Я любила тебя.

–  Без вопросов, без сомнений. Казалось, ты видела в хрустальном шаре всю нашу жизнь до самого конца. Ты все решала за меня. Так же, как мои родители.

Лицо Майи побелело.

–  Это жестоко. Все, хватит с меня!
– Она побежала по тропинке.

–  Хватит, когда я закончу. Бегство ничего не изменит.

–  Ты убежал сам!
– Майя стремительно повернулась. Боль, причиненная им много лет назад, ударила ее с новой силой.
– И это изменило все!

–  Я не мог быть таким, как тебе хотелось. Не мог дать тебе то, что ты считала самым важным. Ты заглядывала вперед на десять-двадцать лет, а я не знал, что будет завтра.

–  Значит, это я виновата в том, что ты уехал?

–  Я не мог остаться здесь. Ради бога, Майя, в то время мы были почти детьми, а ты говорила о семье. О детях. Когда ты лежала рядом со мной, мне отказывали мозги. Я говорил только о том, как мы купим коттедж в роще и…

Фраза осталась неоконченной. Обеим в голову пришла одна и та же мысль. Маленький желтый коттедж в роще, в который она не приходила с тех пор, как там поселился Сэм.

–  Влюбленные девушки, - дрогнувшим голосом сказала Майя, - всегда мечтают о семье, детях и симпатичных коттеджах.

–  Ты не мечтала.
– Он вернулся к столу, сел и провел пальцами по волосам.
– Для тебя это было судьбой. Когда я был рядом с тобой, то верил в это. Видел. И мне становилось душно.

–  Ты никогда не говорил, что не хочешь этого.

–  Я не знал, как это сделать. Когда я пытался, то смотрел на тебя и видел твою уверенность в том, что так должно быть. А потом я шел домой, смотрел на своих родителей и видел, что такое семейная жизнь. Думал о твоих родителях и их семейной жизни. Она была мелкой и душной. Мысль о том, что мы можем повторить их судьбу, сводила меня с ума. Я не мог сказать тебе об этом. Не знал, как это сделать.

–  И вместо этого просто уехал.

–  Уехал. Когда я начал учиться в колледже, то чувствовал, что разрываюсь надвое. Часть моей души хотела быть там, а часть - здесь. С тобой. Я думал о тебе постоянно.

Сэм посмотрел на нее. Этой женщине можно было сказать то, чего он не смог сказать девушке.

–  Когда я ехал домой на уик-энды или каникулы, то представлял себе, что ты ждешь меня на пристани, и едва не терял рассудок. Весь первый год слился для меня в одно туманное пятно.

–  Тогда ты перестал приезжать домой каждый уик-энд, - в ней закипал гнев.
– Придумывал предлоги, почему тебе нужно остаться на материке. То занятия, то лекция…

–  Это было испытание. Я мог не видеть тебя сначала две недели, потом месяц. Мне все легче было убедить себя, что, оставаясь вдали от тебя и острова, я сумею не попасть в мышеловку. Я не хотел жениться. Не хотел создавать семью. Не хотел любить одну девушку всю свою жизнь. И осесть на маленьком острове, так и не увидев большого мира. В колледже я знакомился с другими людьми, узнавал что-то новое. Мне хотелось большего.

–  Что ж, ты получил это большее. Мышеловка пустовала много лет. Теперь мы живем в разных местах и цели у нас разные.

Сэм посмотрел ей в глаза.

–  Я приехал за тобой.

–  Это была твоя ошибка. Сэм, ты по-прежнему хочешь большего, а я - уже нет. Если бы ты сказал мне это одиннадцать лет назад, я бы попыталась понять. Попыталась бы дать тебе время и пространство, в котором ты нуждался. Или отпустить тебя, не испытывая горечи. Не знаю, получилось бы у меня это или нет, но я достаточно любила тебя, чтобы сделать такую попытку. А теперь ты перестал быть главным в моей жизни. И уже довольно давно.

–  Я не уеду и не сдамся.

–  Это твое дело.
– Она стала собирать чайную посуду, не обращая внимания на головную боль.
– Мне нравится спать с тобой. Если ты будешь пытаться придать нашим отношениям другое направление, мне придется порвать с тобой. Я буду жалеть, но сделаю это… Пожалуй, все же схожу за вином.

Она отнесла посуду в дом и вымыла ее. Головная боль становилась сильнее, поэтому Майя приняла обезболивающее, а потом достала вино и бокалы.

Она не позволяла себе думать. Не позволяла чувствовать. Поскольку вернуться назад и снова пройти по давно заросшим тропинкам было нельзя, оставалось только одно - идти вперед.