— Мы знакомые Дигвидов, — ответил я.

— Дигвид! — испугался мужчина. — Это он вас послал?

— Нет. И мы знакомы не с ним, а с миссис Дигвид.

Он всмотрелся в нас:

— Никогда о такой не слышал. Что вам от нее нужно? И кто вас сюда послал?

— Если вы мистер Избистер, то нам сказали, что вы знаете человека по имени Барни, а он приходится миссис Дигвид родственником.

Мне показалось, что его крохотные глазки расширились, но со словами: «Не знаю никакого Барни. Это все, что вам нужно?» он начал закрывать дверь.

Матушка вскрикнула и качнулась в мою сторону, мне пришлось подставить ей плечо.

Мужчина поглядел на нее с любопытством:

— Она как будто едва держится на ногах. Вам что, некуда идти?

Я покачал головой.

— В карманах, небось, пустовато?

Я снова качнул головой:

— Мы надеялись приютиться у миссис Дигвид.

Во взгляде здоровяка выразилось одобрение:

— А вы сообразительный парнишка. Пари держу — умеете читать?

— Да.

— По-печатному или по-писаному — как угодно?

— Да.

— И писать красивым почерком, как пишут джентльмены?

— Тоже, — кивнул я.

Он приоткрыл рот и всмотрелся в меня, но ничего не добавил, и я отвернулся, по мере сил поддерживая матушку. Мы прошли несколько шагов, и он нас окликнул:

— Погодите! Вам нужно где-то переночевать?

Я обернулся, но не решился ответить.

— У меня есть свободная комната, — продолжал он, — обычно я ее сдаю. Последние жильцы уехали дня два назад. За десять пенсов она в вашем распоряжении.

— Думаю, мама, нам нужно идти, — прошептал я.

— О Джонни, давай останемся. Я так устала.

Мистер Избистер тревожно прислушивался к нашему разговору.

— Можно ее посмотреть? — спросил я.

Он шагнул в дом, прокричав на ходу:

— Молли!

Обернувшись, он нетерпеливым кивком пригласил нас войти. За порогом, в темном коридоре, мне в ноздри ударил странный непонятный запах; это был не капустно-карто-фельный запах бедности, ставший мне уже привычным, а нечто более грубое. Пока мы теснились в узком коридоре, из задней комнаты появилась крупная неряшливая женщина.

Она, видно, что-то пекла и теперь вытирала о передник испачканные в муке руки, но при этом мне чудилась в ней какая-то неуловимая нечистота. С мучнисто-белого рыхлого лица (похожего на непропеченные хлеб и булочки, которые она, как мне предстояло узнать, беспрерывно стряпала) глядели глубоко посаженные черные глазки. То и дело вытирать руки о грязный передник было ее привычкой; мне все казалось, что она готовится пустить в ход кулаки.

— Чего вам надо? — раздраженно спросила она.

Мужчина кивнул в нашу сторону:

— Им нужна комната на ночь.

Женщина окинула нас презрительным взглядом.

— А деньги у вас есть?

— Сначала мы бы хотели посмотреть комнату.

— Задняя комната на втором этаже, — отозвалась женщина.

— За два шиллинга и шесть пенсов можете снять ее на неделю, — внезапно предложил мужчина.

— Ну вот еще! — зло бросила женщина.

Муж взял ее под руку и начал что-то говорить вполголоса, а мы с матушкой пошли наверх. Комнатка была маленькая и темная, с одним заросшим копотью окошком, которое глядело в грязный задний двор. Там имелись старинная кровать на колесиках, без матраса, и соломенный тюфяк на полу. Мы обменялись тревожными взглядами.

За одну ночь это слишком дорого, — заметил я, морща нос от запаха сырости и еще чего-то неприятного, которым был пропитан дом. — Мне не понравились эти люди. Думаю, нам не стоит здесь оставаться.

— Но уже поздно, и я валюсь с ног. Я не могу, Джонни. Не могу снова тащиться по этим улицам. Да и куда нам идти?

— Хорошо. Но только на одну ночь.

Когда мы спустились, мистер Избистер стоял в темном коридоре и улыбался.

— Не окажете ли мне и моей жене честь опрокинуть вместе по стаканчику лучшего девятипенсового, мэм?

Мать кивнула и шагнула к гостиной, но мистер Избистер вытянутой рукой придержал дверь.

— Нет-нет, гостиная не для этого случая.

Он повел нас в кухню, где каждый получил по большому стакану джина и был провозглашен тост за здоровье. Я к джину не прикоснулся.

— Ну, мои дорогие, — произнесла миссис Избистер с ухмылкой, которая насторожила меня еще больше, чем прежняя ее враждебность, — как вам понравилась комната?

— Мы хотели бы снять ее на одну ночь, — отозвался я.

— Вижу-вижу, кто у вас главный! Но ведь он, благослови его Бог, совсем еще дитя?