Дмитрий Павлович положил кости на старые места. Глеб заметил, что каждая косточка вернулась именно в ту кучку, из которой была взята.

–  Как вы узнаете, где чьи кости?
– поинтересовался Игорек.

–  Это не так уж сложно. Поработаешь несколько лет - сам узнавать научишься. Ведь кости у всех животных разные. Вот труднее отличить, скажем, бычий череп от коровьего или мужской от женского, но специалисты и это делают безошибочно.

–  А зачем вы кости в три отдельных мешка разделили? Ведь все с одного шурфа.

–  Но с разной глубины. Первые двадцать сантиметров никаких находок не дали, вторые двадцать - первый мешок, третьи - второй, четвертые - третий.

–  Зачем?… - не понял Игорь.

–  Эге! Это уже другой язык начинается: язык пластов. Но давай сначала о костяком кончим. Что нам вторая группа костей сказала?

–  Занимались охотой, - уже увереннее начал Глеб.
– Добывали бобра, медведя, лося, козла лесного, дикого кабана, птиц разных… Ну и других диких животных.

–  Добавим ещё: рыбачили - рыбьих костей тут тоже хватает. Вон, - Дмитрий Павлович опять взял несколько косточек, - видишь, какой крупной щуки челюсть. Теперь таких здесь не выудишь. А это карп, это сом… А что большее значение имело? Скотоводство, охота или рыбная ловля? Можно узнать?

Глеб наморщил лоб.

–  Если раскопать площадь побольше, - начал он опять трудный перевод с малознакомого языка, - да посчитать, чьи кости чаще встречаются…

–  Правильно, - искренне похвалил археолог.
– Молодец! Значит, статистикой для этого заняться надо… Это великое дело - статистика.

–  Ну, а язык пластов?
– не терпится Глебу. Первые успехи и похвала ученого очень подогрели его интерес к археологии.

–  Это другой разговор, - ответил Дмитрий Павлович, внимательно глядя на ребят.
– Разговор долгий, в двух словах не расскажешь, а долго говорить буду, вам слушать не захочется.

–  Очень даже захочется, - быстро бросил Игорь.

Глеб молча с вопросом смотрел в глаза археолога.

–  Тогда расскажу. Дайте только срок. А теперь сознайтесь честно: за кого вы меня вначале приняли?

Мальчики молчали.

–  За кладоискателя? Да ещё за сумасшедшего, кажется?

–  Это потом, - сознался Игорь, - а раньше за шпиона, за диверсанта.

–  Мы думали, вы Тарелочку заминировали, - добавил Глеб.

Слово за слово ребята, ещё смущаясь, рассказали археологу, как следил за ним Игорь, как нашел злополучный окурок с таинственными обрывками подозрительных слов, как пытался разминировать городище.

Мальчики боялись, что Дмитрий Павлович будет смеяться над ними, но археолог смотрел на ребят внимательно, серьезно.

–  Молодцы!
– искренне похвалил он.
– Хоть и ошиблись на этот раз, а действовали правильно, по-настоящему. Так и нужно. Время сейчас такое - приходится настороже быть. Ходит ещё по нашей земле нечисть вражья. Засылают.

–  Скажите, Дмитрий Павлович, - после непродолжительной паузы заговорил Игорек, - правда, что монета, которую я нашел, имеет большое значение?

Археолог прищурился, с улыбкой посмотрел на мальчика.

–  Монета, что ты нашел?… О, да! Ей суждено произвести настоящий переворот в науке. Это находка мирового значения.

Мальчик не сразу заметил, что археолог шутит, а поняв, опять смутился.

–  По-моему не ты, а вы нашли… Так как-то лучше звучит. Ну, ладно, - улыбнулся Дмитрий Павлович, видя, что мальчик побагровел от стыда.
– Ладно. Это ты так, прихвастнул немного. Бывает. А монета ваша, если серьезно говорить, находка удачная. Вообще-то деньги нередко на городищах находят, но всё равно - это удача. Чем же она интересна, эта монета?…

Неожиданно археолог замолчал. Ребята с недоумением смотрели на своего нового знакомого, а тот, глубоко задумавшись, поглаживал диргем пальцем правой руки. Потом опять поднял взгляд на ребят.

–  Ведь это тот самый диргем… безусловно.

–  Какой тот самый?
– изумились мальчики.

–  Дырочку на диргеме видите?
– спросил Дмитрий Павлович с каким-то особым значением.
– Зачем, думаете, она пробита? А?

–  Ясно, - сразу отозвался Игорь, - нитку в неё вдевали.