Мальчики молчали. Заговорил опять незнакомец:

–  Не валяйте дурака. Я вас понял отлично. Вы тут клад ищете. Так?

Опять молчат мальчики.

–  Так, - сам себе уверенно отвечает незнакомец.
– Да вы садитесь.

Снова переглянулись ребята и сели.

–  Промахнулись вы, ребятки.

Незнакомец не торопился говорить. Сидел молча, курил, посматривал на ребят и, что злило Игоря, хитро им подмигивал.

–  Я вот, - заговорил, наконец, опять мужчина, - тоже в ваши годы копал так. Золото искал, драгоценности всякие, а ещё мечталось оружие найти, какое-то особенное, заговоренное…

–  А теперь кости ищете?
– добавил Глеб, осторожно отодвигаясь от странного конкурента.

Тот опять глянул пристально и замолк, видимо соображая что-то.

–  Кости. Это точно. Кости большие да черепки.

–  Вы что, утильщик?
– спросил вдруг Игорь.

Мужчина рассмеялся совсем по-детски. Глядя на него, и мальчики невольно заулыбались. И уже не верилось, что человек, который так по-доброму, от души, искренне смеется, может быть злым человеком.

А тут ещё взгляд Глеба упал на кисет, лежащий на коленях у незнакомца: старый синий кисет, полинялый, выцветший, даже порванный в одном месте и по-мужски, по-солдатски зашитый крупными стежками.

На кисете шелком вышиты немудрящие наивные цветочки и крупными раскосыми буквами: «Защитнику Родины». Фронтовой солдатский кисет.

Глебу вспомнилось невольно, как такой же, только, может быть, не синий, а красный или зеленый, вышивала в тяжелые военные годы его покойная мать. Потом вспомнились следы от нашивок за ранения на гимнастерке незнакомца. Мальчик поднял голову, глянул в глаза мужчине. Тот улыбался хорошо, широко, открыто.

Нет, нельзя было поверить, что это плохой человек.

–  А ну тебя! Рассмешил ты меня!… Однако болтаем мы с вами, а время уже не раннее. На твоих сколько?

Глеб удивился.

–  У вас свои на руке.

–  Мои пошаливают. Твоя «Победа» надежнее.

Опять удивились мальчики: часов на Глебовой руке под рукавом не было видно.

«Неужели позарится на часы?» - мелькнуло в голове Глеба. Но мальчик колебался только секунду. Отвернул рукав, посмотрел.

–  Без пяти восемь.

–  Видите?
– незнакомец затянулся ещё раз и бросил окурок.
– А ты, Глеб, что же мне тогда не похвастался? Ведь лучше всех отстрелялся.

–  Да вы откуда знаете?
– недоумевая, спросил мальчик.

–  В райкоме сказали. Молодец! Сорок восемь из пятидесяти возможных! Совсем неплохо.

–  Вы зачем монету нашу взяли?
– перебил его Игорь.
– Отдайте.

Мужчина подумал, вынул монету и протянул её мальчику.

–  На, бери. Только уговор. Не терять и не отдавать никому.

–  Кто вам про Глеба в райкоме говорил?
– спросил Игорь. Монету он растерянно держал в руке, не зная, что с нею делать.

–  Шумаков сказал.
– Незнакомец улыбнулся.
– А тебя почему интересует? Шумаков Степан Иванович.

Шумаков был первый секретарь райкома. Незнакомец заметил, как ещё раз переглянулись мальчики.

–  Ну и хитрые же вы, ребята! И выдумщики! Просто зависть берет. Ну что вам ещё сказать, чтобы вы меня мошенником не считали? Шулером каким-то…

–  Не Шулер - Шурер, - уже неуверенно поправил Игорь.

–  А, хрен редьки не слаще! Да ещё кум богородицын!

–  А что, мы ей кости закапывали?
– не очень вежливо буркнул Игорек.

Незнакомец насторожился, быстро глянул на мальчиков.

–  А! Вон оно что? Где мешок, ребята?

–  Да вы на мешке сидите, - притворился непонимающим Глеб.

–  Бросьте хитрить, сорванцы! Мой мешок куда дели?

–  Нужен он нам!
– Игорек пожал плечами.
– Там он и лежит, где вы его богородице закопали… Только богородицу по-русски через одно «г» пишут.