А сейчас давайте отберем. Брать будем не всё, только те, что с частью венчика, верхнего, значит, края горшка, и те, что с орнаментом. Ну и самые крупные… - Дмитрий Павлович занялся разбором черепков.

–  Теперь запакуем, - продолжал он, - от каждого пласта и от каждого квадрата отдельно. И напишем, - он, улыбаясь, глянул на ребят: - «Боггородице Шурер».

Ребята смущенно засмеялись.

Разбирая черепки, археолог задержал в руках крупный кусок толстостенного сосуда с частью дна и с аккуратной круглой дыркой.

–  Ого! Вот вам ещё интересный пример. Знаете, о чем этот черепок рассказать хочет? «Люди, - говорит он, - меня изготовившие, занимались скотоводством. Доили коров, приготовляли сыр». Правда. Это часть сосуда для изготовления сыра. А отверстие сделано специально для стока сыворотки. Занятно?
– спросил Дмитрий Павлович, видя, что ребята с интересом рассматривают кусок дырявого горшка.
– И добавил, опять значительно улыбаясь и хитро прищуриваясь: - А знаете, ребята, часть горшков, от которых черепки эти остались… Заряна лепила. Тут её жилище было. Тут. Это уж точно. Дайте срок - сами убедитесь. А теперь за работу.

Скоро начали попадаться интересные находки. Глебу попалось глиняное грузило от сети, большое - с яйцо величиной, насквозь просверленное.

–  Теперь верите, что славяне здесь рыбу ловили?
– довольно спрашивает археолог.
– Подождите. Так, шаг за шагом выкопаем подтверждение каждого слова моего рассказа.

И как раз в эту минуту Игорь, перебирая землю у края ямы, нашел железный наконечник стрелы.

–  Возможно, - кивнул головой Дмитрий Павлович, - это один из свидетелей осады городища. Видите, кончик его смят. Была, значит, стрела в деле.

Действительно, тонкий конец маленького ромбовидного наконечника был смят, видимо, от сильного удара о какой-то твердый предмет.

Продолжали работу. Вот под лопатой что-то металлически звякнуло. Дмитрий Павлович рукой раскидал землю, и через секунду в его руке лежал слиток железа. По форме он напоминал небольшой плоский хлебец величиной с чайное блюдце.

–  Пиши: «Крица железная», - и добавил, видя вопрос в глазах ребят: - После, ребята, поясню…

Глеб откопал длинный, согнутый и заржавленный нож с острым черенком, потом попались один за другим два маленьких глиняных кружка: один - совсем как косточка от конторских счетов, другой - плоский, красноватый, сделанный, видимо, из черепка какого-то сосуда.

–  Это пряслица, - пояснил Дмитрий Павлович.
– Она надевалась на нижний конец веретена, когда сучили нити для холста. Вроде как маховики, для того чтобы веретено быстрее и ровнее вращалось.

Видите? Ещё сведения о занятиях древних обитателей этого городища: они, оказывается, сеяли коноплю, пряли волокно, изготовляли ткани. А это красное пряслице - интересная находка. Знаете, из чего оно?

–  Из фрагмента керамики, - по-ученому ответил Игорь.

–  Верно, - с улыбкой согласился археолог.
– Но интересно, из какого… Ни за что не угадаете - из куска греческой амфоры. Это по глине, по примесям, по обжигу установить можно. Местной посуды здесь такой не было, а всё-таки амфоры сюда попадали нередко: с вином, с оливковым маслом, может быть… Вот вам ещё данные. Оказывается, уже в те века торговали наши предки с греческими колониями Причерноморья.

Конец приходит всему. Пришел конец и первому дню раскопок на Богдановском городище. Дмитрий Павлович с силой воткнул в землю лопату.

–  Хватит!

Только теперь все почувствовали, что и устали и хотят есть.

Глеб сбегал к руднику за свежей водой. В это время Игорек разжег в воронке костер. Воткнули в землю две рогатинки, приладили на перекладине над огнем котелок. Дмитрий Павлович расстелил на траве газету, нарезал хлеб, колбасу. Игорь тем временем почистил картошку, искрошил луковицу. Когда вода закипела, бросили в неё по совету археолога всё: и овощи, и рыбные консервы, и мелко нарезанную колбасу.

Вкусно ли действительно состряпали, или сказалась усталость и вся необычная обстановка, но очень это варево ребятам понравилось.

После ужина договорились встретиться здесь же, на городище, у раскопа завтра в восемь часов утра.

Ветер тысячами невидимых рук лениво перебирал листья на кустах орешника. То он нёс запахи сена и спеющих хлебов, то, изменив на миг направление, бросал на ребят горьковатые клочья кострового дыма.