Шрифт:
Снежков молчал.
– Паренек, что привел вас сюда, как бычков на веревочке, тоже советский гражданин, хоть и помоложе нас с вами. Других средств задержать вас у него не было… Он действовал, как подсказали ему смекалка и совесть. И, надо сказать, хорошо действовал. А у вас, товарищ дорожный мастер, позволительно спросить: давно вы казенный тол в воду бросать начали?
– Экономия у меня образовалась, - неуверенно пролепетал дорожный мастер.
– Это не в ущерб производству, ей-богу…
С площадки кубарем скатился Игорек. Ещё бледный, возбужденный.
– Одежду их я деду отдал… на хранение…
Степан Иванович засмеялся:
– Хорошо выбрал. Это, брат, надежный хранитель.
– Дмитрий Павлович, - продолжал Игорь, и лицо его из бледного вдруг сделалось пунцовым. Даже уши ярко заалели.
– Дмитрий Павлович, это они печку развалили и горшки побили… Честное слово! Вот этот.
– Мальчик показал пальцем на длинного.
– Я не давал… да разве я мог один?… Мне ещё и попало от них…
Дмитрий Павлович удивленно и обрадованно присвистнул.
– Слышите, Степан Иванович, что они ещё натворили?…
– Здорово!
– Мы выпивши были, - ещё ниже опустил голову Валя.
– Значит, привлекать надо по двум статьям?… Так, кажется, звучит по-вашему?
Молчат браконьеры-хищники. Да и говорить нечего: всё ясно.
Игорь отозвал археолога в сторону.
– Дмитрий Павлович, на одну секунду… - в голосе мальчика стыд, просьба и надежда, - вот, возьмите, пожалуйста.
«Третий пласт, квадрат пять».
На глазах мальчика слезы. Дмитрий Павлович взял из дрожащих пальцев Игорька маленький бумажный сверток, прощупал его и, секунду помедлив, положил в карман. Внимательно посмотрел на паренька, потом охватил его за плечи сильной рукой и привлек к себе.
– Больше никогда этого не будет, - шепчет Игорь и добавляет ещё тише с полувопросом: - Это Зарянин?
– Верю, что не будет. Ну, забудь всё, успокойся, беги к ребятам, младший научный сотрудник…
Мальчик уходит. Дмитрий Павлович разворачивает бумагу, рассматривает позеленевший витой бронзовый браслет.
– Зарянин? Эх, кудеяр, кудеяр!… - Археолог закурил, задумался.
– «Третий пласт, квадрат пять»… Три дня, значит, паренек мучился…
А паренек в эту минуту стоял рядом с Глебом. Стоял ещё розовый, взволнованный, тяжело дыша. Плечом тесно прижался к плечу товарища. Теперь опять очень хорошо было на сердце.
ГЛАВА XXV. КАК ЭТО БЫЛО
Да, Игорек сказал правду. Произошло всё это так: когда все ушли с городища, дежурный лег у раскопа спиной на нагретую землю.
Здорово идут дела в их экспедиции! Особенно интересует загадочная глиняная площадка. По всему похоже - это что-то вроде сундучка. Возможно, действительно сокровищница. Здорово! Хоть и говорил Дмитрий Павлович: «Археологи кладов не ищут», но бывают же клады и находят их люди. «Почему же, - думает мальчик, - нам, археологам, не может попасться клад?»
Есть ведь что-то в этом сундучке. Может быть, драгоценные сосуды, украшения, добытые славянами в походах на византийские города… А может быть, оружие…
Недаром же Дмитрий Павлович, как обнаружили эту площадку, прямо чуть не затрясся от радости. Говорит: «Редкая удача».
Мысль об украшениях, что, быть может, хранятся в глиняном ларце, разбудила в душе другое… мутное, нехорошее, о чем хотелось забыть: утаенная находка. Ещё позавчера поднял Игорь в раскопе бронзовый Зарянин браслет. Поднял и… никому не показал, спрятал. Хотелось навсегда оставить у себя эту зримую, осязаемую память о сказочной славянской девушке. Потом начала мучить совесть, да никак не может паренек ни на что решиться.
Подкинуть прямо в раскоп, а потом самому же поднять и вручить Дмитрию Павловичу? Но третий пласт, где поднят браслет, давно закончен, после него закончен и четвертый пласт и выборка ямы. А Дмитрий Павлович хорошо разъяснил своим «младшим научным сотрудникам», как важно точно знать, где, в каком пласту, в каком квадрате найдена вещь.
Значит, выход один: отдать находку Дмитрию Павловичу и честно обо всём рассказать. Надо. Игорек знает, что надо, но не знает, хватит ли у него решимости. Знает, что обязан отдать находку. Да. Обязан. Хоть и дорого уже ему это незатейливое девичье украшение… Зарянино украшение. Хоть и нелегко признаться археологу в нечестности…