Археолог ловил раков так, как ловили их ещё наши древние предки, как ловил ещё, вероятно, первобытный человек: нащупав ногами или руками нору, быстро нырял и запускал в нее руку. Рука подчас по плечо уходила в глинистую пещеру, иногда не доставая конца, но чаще пальцы нащупывали что-то колючее, живое. Рак, спасаясь от преследователя, уходил в дальний конец своего убежища и там мужественно встречал врага, царапая его клешнями. Иногда не удавалось взять добычу с первого раза, тогда приходилось подниматься за воздухом, закрыв ногой вход в нору, и нырять ещё раз. Подчас охотник появлялся из воды только с оторванной клешней.

Случалось, что рак оказывался хитрее охотника: в некоторых норах было по два выхода, и это спасало предусмотрительного норостроителя от неминуемого плена и гибели.

Бывало и так: добрался охотник до дна ямы, а там вместо колючего рачьего сопротивления пальцы встречают неожиданно трепетное биение чего-то скользкого, гладкого, упругого. Рыба! Голавли нередко в рачьи норы прячутся, но эту добычу взять труднее: тут схватить не так легко, за хвост не удержишь. Один способ - за жабры, иначе уйдет.

Через несколько минут уже десятка два раков ползало на берегу под присмотром Глеба. Игорь притащил ведро и присоединился к Дмитрию Павловичу. Ловля пошла ещё бойчее. Скоро ясно стало, что ведра для улова мало.

Глеб вызвался пойти за корзиной (ловить раков в норах руками ему явно не хотелось). Вернулся минут через двадцать с кошелкой и своим рыбацким сачком.

–  Дмитрий Павлович, знаете, чем дед занялся?

–  Знаю, - ответил археолог, швыряя на траву ещё одного пойманного рака.
– Закапывает.

–  Ага! А как меня издали заметил, сразу тихонечко положил лопату, сел, глаза зажмурил, словно дремлет.

–  Молодец наш дед, - похвалил Дмитрий Павлович, - настоящий он старик. Зря ты, Глебушка, на него тогда обиделся.

Глеб занялся пленниками. Мелочь милостиво отпустил обратно в реку - дорастать. Наполнил корзину, сачок. Убедил, наконец, вошедших в охотничий раж ловцов кончить добычливую охоту. С уловом вернулись на отмель.

–  Ну, пировать сегодня будем, - пообещал Дмитрий Павлович, разглядывая раков.
– Полное ведро красавцев этих наварим, - он тряхнул корзиной и прислушался к шелесту рачьих ног, - шепчутся!

–  Мы до прихода машины спать не будем… Ладно?
– попросил Игорь.

–  Ладно, - согласился археолог.
– Будем сидеть до двенадцати. Надо же мне вам о Заряне досказать.

–  Пошли скорее… - заторопился Игорек.

Дмитрий Павлович засмеялся. Ему, видимо, приятно было, что рассказы его ребятам нравятся.

–  Ну, пошли!

Под городищем разделились. Дмитрий Павлович с богатым трофеем пошел наверх, ребята с ведром направились к источнику. Мальчики вошли под ветви в прохладу узкой тропы.

–  Как он всё умеет!
– похвалил археолога ещё охваченный охотничьим волнением Игорь.

–  Бывалый мужик, - копируя деда, бросил Глеб, - ничего не скажешь…

Оба засмеялись.

–  А вот насчет Поляна и Заряны?

Глеб промолчал.

–  Откуда о них известно?

–  Ну, мало ли? Предания могли сохраниться.

–  Это столько-то лет? И с такими подробностями?

Глеб улыбнулся с хитрецой:

–  Ну, кое-что Дмитрий Павлович и добавил, конечно, для полноты, - и закончил солидно: - Но существа дела это не меняет.

–  Врешь ты, Глеб! Знаешь, что всё это выдумки!

Глеб плечами пожал и отмахнулся опять дедовыми словами:

–  Вот ещё приклещился, будь те неладно. Как тот рак. Давно ли в деда-мороза верил, а то кудеярского барана золотого искал… Поумнел, вишь?

Засмеялись опять.

–  Значит, была она всё-таки?

–  Значит, была.

–  А заметил ты, - опять спрашивает Игорь, - что там неясность какая-то? Дочь она Поляну или нет? Тогда Дмитрий Павлович не захотел прямо мне ответить. И ещё: она была синеглазая, помнишь? А на Днепре у Поляна дочка была черноглазая… Я обратил внимание и хорошо запомнил.