Ждал ли я, что рассмеюсь?!

Как я мог не умилиться важности нежданной птицы?!

"Ах ты Ворон, лысый, смелый, мудрый (вспомнил я клише),

Древний, вещий и бесстрастный! Ты здесь явно не напрасно.

Как же звали тебя в землях, где лишь Ночь настороже?

Ворон, мрачный представитель мест, где Ночь настороже,

Каркнул: "Никогда уже".

Я взглянул на птицу рядом совершенно новым взглядом.

Пусть ответ её не слишком осветил собой вопрос,

Но не каждый вечер, верно, через окна (или двери)

Прилетает к людям Ворон, забирая вкривь и вкось

Черными как смоль крылами к бюсту белому на нос…

Что за чёрт его принёс?!

Он смотрел в глаза мне с выси, я же всё ещё от смысла

Понимания событий был существенно далёк.

Он вложил всю душу в фразу, от которой бедный разум

Трепетал… "Ушли надежды,- прошептать я еле смог,-

Так и ты уйдёшь с рассветом". Ворон как иной пророк

"Никогда уже" изрёк.

Птичье предзнаменованье поразило будто камнем,

Точно Ворон как-то понял то, что я его спросил.

"Может быть, так тяжко плачет твой хозяин-неудачник?!-

Я вскричал на птицу.- Может, он лишился всяких сил

В состязанье с мукой, горем? Потому, растратив пыл,

Он так часто говорил!"

Выпалив всё это залпом, я почувствовал, что стало

Веселее мне. Придвинув кресло ко двери входной

И присев на бархат мягкий, я обдумывал загадки,

Приговаривая тихо: "Я сейчас пойму, постой,

Что ты мне сказать пытался и что делаешь со мной,

Ворон старый и худой!"

Неосознанное чувство вызывали взгляды с бюста,

Опалявшие мне сердце демоническим огнём.

В голове творился хаос, и невольно вспоминались

Вечера и дни с любимой, разделённые вдвоём.

Даже бархат кресла помнит нас – счастливейших – вдвоём.

Никогда уже на нём

Не сидеть ей… И так странно: я вдыхал кадильный ладан, -

Словно некто бестелесный стал в мою обитель вхож,

Словно бы огонь в камине вырвал тени серафима.

"Боже!- я вскричал в волненье.- Ты забвенье мне даёшь!

Бесподобнейший напиток, чтоб забыть Линор, даёшь!

Как же морфий твой хорош!"

Ворон вновь свой клич прокаркал. Я торжествовал: "Оракул!

Я не знаю, чей посланник ты, и пусть сия печать

Не нарушится. Поведай, в мире, где пустынны беды,

Где слепую безнадёжность можно только повстречать,

Обрету ли я забвенье, чтобы сызнова начать?

"Никогда уже",- опять

Ворон мне ответ оставил. "Птица дерзкая иль Дьявол!

Ради бесконечных высей, ради стоптанных могил,

Ради Сил, которым служим, правду выложи наружу -

Суждено ли мне обняться с той, которую любил?

Суждено ль обнять в Эдеме ту, кого я так любил?"

Ворон снова посулил:

"Никогда уже". Из кресла я поднялся. "Интересно!