Шрифт:
Открой тогда, во имя Бога,
Пророк, бродяга мрачных гор,
Вознесшись в райские чертоги,
Смогу ли я обнять Ленор?
На сердце давит мне разлука,
Душа моя иссохла в муках -
Согрею ль вновь любимой руку
В своей руке? Но гость ночной
Застыл над дверью, как немой;
"На этом мы должны расстаться -
Вскричал я. Друг ты иль злодей,
Хотел бы я один остаться
И боле лжи не знать твоей.
Ты спальню тотчас же покинешь,
И вновь во тьму глухую сгинешь,
Не медля ни секунды, вынешь
Свой клюв из сердца моего,
Исчезни – больше ничего!";
Увы! Напрасные надежды!
Застыло все, как в давний день,
И свет струится, как и прежде,
Пятнает пол пришельца тень;
Как демон спящий, над дверями
Впивается он в бюст когтями,
И холодом из окон тянет,
И ночь блуждает по дворам,
Роняя слезы тут и там…
Г. Аминов 2004
Полночь мраком прирастала; одинокий и усталый
Я бродил по следу тайны древних, но бессмертных слов.
Усыпляя, плыли строки; вдруг раздался стук негромкий,
Словно кто-то скребся робко в дверь моих волшебных снов.
"Странник, – вздрогнув, я подумал, – нарушает сладость снов,
Странник, только и всего".
О, я помню, дело было в декабре унылом, стылом,
И камин ворчал без силы, уступая теням спор.
Страстно жаждал я рассвета, – тщетно проискав ответов,
Утешений в книгах ветхих – по потерянной Ленор,
По прекраснейшей из смертных с чудным именем Ленор,
Чей был смертный час так скор.
Шорох шелковой портьеры, вкрадчивый, глухой, неверный,
Теребил, тянул мне нервы, ужас полнил существо,
Так что, страхи отгоняя, я твердил как заклинанье:
"О ночлеге просит странник у порога моего,
О ночлеге молит странник у порога моего,
Странник, только и всего".
Вскоре, мужества исполнясь, я шагнул как в омут в полночь:
"Сэр… мадам… – не знаю, кто вы – не ищите строгих слов:
Я в дремоте был печальной, и так тихо вы стучали,
Вы столь слабо постучали в двери дома моего,
Что, я думал, показалось…" – распахнул я дверь рывком -
Темнота и… – ничего.
В тьму недвижным впившись взглядом, замер я; и будто рядом
Ангел снов и страхов ада черное крыло простер.
Тишина была полнейшей, темнота была кромешной,
И лишь призрак звука нежный шепот доносил: "Ленор!"
Это я шептал, и эхо возвращало мне: "Ленор!" -
Эха бесполезный сор.
В комнату вернувшись грустно, без надежд, в смятенных чувствах,
Я услышал те же стуки, – чуть ясней, чем до того.
Я подумал: "Да ведь это у окна скребется ветер;
Гляну – и в одно мгновенье будет все объяснено,