Милка сглупила с самого начала, когда пообещала ответить на интересующие нас вопросы. Вообще-то она окончила психологический факультет и подготовительную работу к операции провела достаточно грамотно, но тут прокололась. Да, и на старуху бывает просруха. Вот если бы она категорически приказала нам заткнуться, все это меньше смахивало бы на водевиль. А так Антон с Петей откровенно над ней насмехались, а она вертелась и тявкала, как моська.

– Хватит ржать! – рявкнула она.
– Хорошо смеется тот, кто не знал анекдота! Я не Леночка и не Милочка, а Миленочка. Милена то есть. Идиотское имя, ненавижу. Поэтому и представлялась всем то Милой, то Леной. Приехала в Москву, вышла замуж. Когда меняла паспорт, дала бабе в паспортном столе штуку, стала Еленой.

– Подожди, а почему нам сказали, что твоя девичья фамилия Стеклова, а не Кольцова? – перебил ее Антон.

– Потому что я вышла замуж за Стеклова. Осветителя с телевидения.

– А Жорик?

– А за Жорика – потом. Когда развелась. Как раз начали паспорта менять. Вот я и получила – чистенький, без штампов.

Я поражалась все больше и больше. Неужели такая дура? Сколько можно тут лясы точить? Или покрасоваться хочет? Шла бы уж тогда на сцену, актриса долбаная! Хотя… плюс есть, хоть узнаем, откуда ноги растут.

– Миленочка, ты не устала? – подколол ее Петя. – Как там рука бойца?

– Рука бойца, Петя, дрожать устала. Между прочим, патрон в патроннике. Так что, ребята, вы рискуете.

Пожалуй, что да. Как бы ее отвлечь, чтобы бдительность потеряла?

– Мила, - начала я, стараясь, чтобы ни голос, ни руки не дрожали тоже. – Пойми, это глупо. Диска у нас нет. Да, был. Андрей его отдал мне, и я спрятала его в квартире. Потом сказала Антону, где он находится. Ребята поехали на квартиру и ничего не нашли.

– Так может, это ваши ребята его тиснули? – резонно возразила Милка.

– Не думаю. Им ничего про диск не сказали.

– А что же они тогда искали?

– Использованную прокладку. “Always”-ультра. С крылышками. Как в рекламе.

– Д-дура! – пораженно выдохнула Милка.

– Ага! – согласилась я.

– Не верю!

– Твои проблемы. Подумаешь, Станиславский! Лучше скажи, зачем ты все это выдумала? Решила Андрюшке отомстить за то, что он тебе изменил? Так это все равно что хряку-производителю за то, что на свиней лезет.

Корнилов издал какой-то булькающий звук, видимо, выражая этим свое негодование. Все это время он сидел, надувшись, не проронив ни слова, с таким видом, что его вот-вот стошнит.

– Нет, ты не просто дура, ты просто кретинка! – кудахчущим нервным смешком захихикала Милка. – Или притворяешься?

– Ты не слишком-то увлекайся, - посоветовала я.

– А то что? Если хочешь знать, я действительно хотела отомстить. Только не ему, а тебе.

– Ну мать, ты даешь! – восхитилась я. – А почему тогда только мне? Имя нам – легион. Что, слабо отомстить легиону?

Антон и Петя с интересом наблюдали за нашей перепалкой, переводя взгляд то на нее, то на меня. Корнилов начал беспокойно ерзать.

– Да, тяжелый случай, - Милка натянула фарисейскую улыбочку. – Или тебе все надо озвучить? Дорогая, из всего легиона одна ты написала Стасу анонимку, хотя клялась: никогда, никому! Обниматься лезла. Была бы я сейчас почтенной домохозяйкой, детишек воспитывала. Так ведь нет! Что тебе было надо? – заорала она, сделав шаг в мою сторону. – Ты его получила? Зачем же надо было портить жизнь мне? А теперь еще вопросы задаешь?

Потеряв дар речи, я только и могла, что хлопать глазами. А Милка продолжала орать, брызгая слюной и размахивая пистолетом:

– Я все продумала. Как убить всех зайцев. Кроме тебя, конечно. Для тебя была особая фишка. Только вот все на перекосяк пошло. Из-за этого ублюдка! – она ткнула в Корнилова, который сидел, как-то странно сжавшись и медленно наливаясь краснотой.

– Да подожди ты! – наконец-то прорвало меня. – Не писала я никаких анонимок! Я и имя-то твоего мужика сейчас в первый раз услышала. Наоборот, я думала, что это тынаписала анонимку Мишке. Потом уже сообразила, что кто-то другой. Вряд ли ты могла знать, где и когда мы встречались и что делали в постели. Если, конечно, он сам тебе об этом не рассказал.

Теперь уже глазами хлопала Милка. Правда, пистолет она по-прежнему держала нацеленным на нас, а точнее, на меня. Только теперь ей приходилось левой рукой поддерживать правую, под локоть.

– Он? – переспросила она. – Ты хочешь сказать, он? Видишь ли, подруга, Стасу тоже написали, где и когда мы встречаемся с ними что делаем в постели.

Мы посмотрели друг другу в глаза, потом перевели взгляд на Корнилова, который уже перегнал оттенком отваренную с уксусом свеклу.