Да, Динка была права. Наверно, раньше при виде того кошмара, который был гораздо более детальным, чем у нее в квартире, я, наверно, устроила бы истерику. Но теперь, тем более в полсвиста, я только истерично смеялась.

– Может, поджечь все на хрен? – предложила Динка, когда мы вернулись к ней и разлили по рюмкам остатки коньяка. – А то уж больно много мусора выносить придется. Ладно, дорогу осилит идущий. Склею какого-нибудь мужичка побогаче, с неправильным прикусом, - в качестве спонсора. Мне еще повезло. На полу плитку сдирать не стали, люминат пощадили. Да и потолок сняли сравнительно аккуратно. Только мягкую мебель новую покупать придется. А вот что ты делать будешь? Хотя, я забыла, у тебя же теперь тоже найдется, кому пособить.

Я спустилась вниз, села в машину и задумалась. Как ни храбрилась, мысли о запоганенной квартире не давали покоя. Это надо было зажевать. Я достала из кармана потрепанную бумажку с телефоном Аллы. Этот клочок обнаружился в джинсах, и я перекладывала его из одних брюк в другие, боясь потерять. Леонид протянул мне крошечный лиловый “Сименс”.

– Слушаю! – отозвалась Алла.

Она не сразу поняла, кто я такая, потом обрадовалась и приказала немедленно приехать. Или, если очень пьяная, ползти на карачках. Я записала адрес Натальи и отправилась в “Детский мир”. Там, обменяв пару сотен из выданных Антоном “на представительство”, купила несколько мягких игрушек и ярких детских книжек. Потом зашла в продуктовый, где отоварилась бутылкой вина и огромной коробкой конфет.

Наталья жила на Северном проспекте, на последнем этаже унылой панельной девятиэтажки. Отказавшись от помощи Леонида, я вошла в подъезд, держа в одной руке плюшевую обезьяну, в другой – набитый пакет, а под мышкой – полутораметрового буро-зеленого крокодила, который то и дело норовил сползти и подмести хвостом грязный пол.

Дверь мне открыл высокий приятный мужчина лет сорока – русоволосый, с аккуратной “былинной” бородой. Он и правда был чем-то похож на Руслана из старого фильма “Руслан и Людмила”.

В прихожей громоздились какие-то тюки и коробки, среди которых я не сразу разглядела Аллу. Сегодня она была в голубых шортиках и черном топике, пепельные волосы – по-русалочьи распущены.

Она, как и Динка, бросилась мне на шею, поцеловала – при этом я по-прежнему стояла фертом со зверьем под мышками.

– Ладно, Димуля! – повернулась она к мужчине, который разглядывал меня с вежливым любопытством. – Молодец, что пришел. Оленьке привет.

– Знаешь, ты Наташке не говорил, что я был, ладно? – чуть смущенно попросил Дмитрий. – И вообще, давай я лучше к тебе буду приходить.

– Вот и молодец, - кивнула Алла. – И Ольгу приводи.

Алла, привстав на цыпочки, поцеловала его в щеку и выпроводила за дверь.

– До свидания, - сказал он мне уже от лифта.

Из единственной комнаты, длинной и узкой, как пенал, ракетой вылетела Вика и остановилась, вдруг застеснявшись.

– Что сказать надо? – спросила Алла. – Это мы еще после обеда не проснулись.

– Дласти, - пробормотал ребенок, исподтишка разглядывая свисающие из-под моих локтей игрушки.

– А для кого эти книжки и зверюшки? – спросила я.

– Для меня? – предположила Вика, не веря своему счастью, и протянула лапки.

– Держи!

Поколебавшись, что же ухватить в первую очередь, девочка выбрала крокодила, ощупала пластиковые глаза, ухватила его за нижнюю челюсть с белыми тряпочными зубами и поволокла в комнату. Вторым заходом она транспортировала гориллу, а потом вернулась за книжками.

– Тетя, пасибо! – донеслось из комнаты.

– Да не надо было так, - укорила меня Алла.

– Долг платежом красен! – возразила я, протягивая ей пакет и двести долларов.

Я была не то чтобы совсем уж пьяная, но недалеко от того, поэтому вела себя, наверно, несколько развязно.

– А чего это у вас тут такое? – спросила я, указывая на тюки.

– Наташка квартиру обменяла на “двушку”, с доплатой. Будет теперь рядом с тобой жить, на Сиреневом бульваре. И мне добираться ближе. На следующей неделе переезжаем. Слушай, так у тебя все в порядке?

– Надеюсь, что да.

– Вот и отлично, - она посмотрела на часы. – Слушай, сейчас Наташка придет…

Продолжая широко и хмельно улыбаться, я внутренне сжалась. Вот так. У тебя все хорошо, долг отдала – ну, и иди на фиг!

– Давай, я Вику ей сдам, и поедем ко мне?

– Давай! – заорала я.

Минут через десять появилась Наталья – примерно моего роста, худая, рыжевато-русая. У нее было какое-то тусклое и неприятно жесткое лицо с застывшими глазами. Алла говорила, что ей сорок два, но на самом деле эта тетка в плохо сидящем сером костюме тянула на целый полтинник. Она сухо поздоровалась со мной, поцеловала в лоб выбежавшую Вику. Алла была права, от Натальи веяло каким-то мертвенным холодом. Я была рада, когда мы наконец вышли из квартиры.