— Что за станция такая, Дибуны или Ямская? Стоим-то долго?

Творчества Маршака молдавская проводница явно не помнила или вообще не знала, а может быть, просто не сообразила. Она выкатила круглые бараньи глаза, испуганно улыбнулась и прощебетала:

— Стоянка восемь минут.

«Вот дурочка! А какая очаровательная», — лениво подумал Макс.

Он спрыгнул на перрон и прошелся вдоль состава, принимая парад продавщиц. Тетки развели торговлю пирожками, копченой рыбой и сваренной по-домашнему картошечкой, заботливо почищенной, уложенной порциями в пакетики, щедро посыпанной зеленью и сдобренной подсолнечным маслом. Полиэтилен лоснился и так аппетитно облегал круглые картофельные бока, что сразу становилось ясно, насколько в пакетике все теплое и вкусное. Времени уже оставалось немного, и Макс направился прямо к продавщице.

Очередь взволновалась, но взроптать не успела.

— Вы что, не видите, я только что подошел! — категоричным, не терпящим возражения тоном оборвал их потуги Макс и протянул деньги. — Две порции дайте, пожалуйста.

Покинув толчею, держа пакетики за узлы — картошечка была добротно горячей, — Макс бросил взгляд на окна вагона, где ехали «ботаники». Там вообще никакого движения не наблюдалось. «Одупляются после вчерашнего, — подумал Макс. — Ох, нелегко им будет сегодня!»

Сквозь сон Майя легким движением головы отказалась завтракать так рано, и ароматную бульбу Макс с превеликим удовольствием уплел в одно жало. Тем более что с вечера оставалась нетронутая баклажка пивка, под которое картошечка с зеленью мило и непринужденно улеглась в желудке. Врач-афганец из вежливости согласился разделить стаканчик пива, но от картошки и бутербродов также отказался. Старичок-генерал мирно дремал, накрыв лицо простыней.

Порубав, Макс пришел в благодушное состояние, а пиво на старые дрожжи основательно настроило его покемарить.

«Ладно, не убегут „ботаники“, — зевнул он и рассудил: — Куда они с поезда денутся?»

Проснулся Макс в добром расположении духа. Плотный завтрак с легкой дозой пива оказал свое целительное действие. Даже обнаруженная в туалете надпись кровью «Ура!», оставленная шаловливым женским пальчиком, не вызвала тошноты. Макс умылся и почувствовал себя готовым к подвигам.

— Эй, соня, пойдешь завтракать? — потеребил он за плечико свою спутницу. — Или тебе сюда принести?

— Принеси. Я не Соня, — пробормотала Майя, не открывая глаз.

— Ах да! Таки шо ви говорите? — вздохнул Макс и отправился в ресторан один.

Определить, в каком именно купе десятого вагона командированные отходили после возлияний, оказалось проще простого. Одна из дверей, в отличие от всех остальных, была распахнута настежь. Из купе несло смрадным букетом из сырного тлена нестираных носков, злого перегара и мерзкой домашней стряпни. Очевидно кто-то из «ботаников» развернул заботливо уложенный женой тормозок.

Преодолевая отвращение, Макс вошел в купе.

Володя валялся на нижней полке, не удосужившись снять даже ботинки, щедро осыпанные табаком из поломанных спьяну сигарет. В бороде у него застряли давешние щупальца квашеной капусты. Толстячок спал как убитый, привалившись боком к окну. Макс удивился: как это он сидит, не обращая внимания на острые ребра рамы? Изо рта толстячка свисала потухшая папироса, при этом он ухитрялся тонко, почти по-детски то ли сопеть, то ли храпеть. Между «ботаниками» на столе валялись на мятой газете огрызки хлеба, стояли три стакана в железнодорожных подстаканниках, полупустая бутыль с мутной жидкостью и нетронутая банка колы. Чемоданище занимал одну из верхних полок. На соседней примостилось всклокоченное существо, напоминающее гуманоида непонятного пола. Существо сверху что-то бормотало сквозь сон. Обитатели зловонного купе не подозревали о появлении светоча разума, явившегося вывести их из сонного царства на экскурсию по стране заблуждений.

Макс открыл теплую банку колы, сделал пару глотков, с отвращением скривил губы и вылил остатки в стакан. Туда же он щедро добавил мутной жидкости из бутылки, потом схватил Володю за плечо и размашисто тряс его, пока «ботаник» не очухался.

— Здорово, земляк! — выпалил Макс, как только Володя обрел способность видеть и слышать. — Вставай. Жрать пора!

Володя разлепил веки и замычал.

— Вставай. На вот, похмелись! — протянул Макс стакан.

Бородач ухватил подстаканник за ручку и жадно глотнул коктейль из сивухи. Выхлебав половину, он замер.

Макс попятился. Ему почудилось, что Володя выдаст сейчас фонтан с ужином вперемешку.

Между тем «ботаник» просто приходил в себя.

— Ух, здорово! — пробормотал он, поставил стакан на стол и посмотрел на гостя.

— Здорово мы вчера дали! — одобрительным тоном сказал Макс, стараясь для пущей ясности использовать слова собеседника. — Ух, а помнишь, что в ресторане творил?

— Помню… — согласился Володя. — А чего было?

— Да ничего, все нормально, проехали, — отмахнулся Макс, подогрев его страхи, усиленные жестоким похмельем. — Пошли лучше завтракать, а то угодишь вместо симпозиума в гастрологию. А это что за пассажир?

Очкарик сосредоточил взгляд на существе с верхней полки и промычал:

— Да какой-то пассажир… едет с нами… А сколько времени?

Времени было уже без малого одиннадцать, и Володя довольно легко дал себя уболтать насчет ресторана. Правда, для этого ему пришлось допить стакан коктейля и тяпнуть еще чистой сивухи.

— Это чтобы башка не треснула, — пояснил он.

— Правильно, — одобрил Макс, — давай, чтобы не треснула. А то до ресторана не дойдешь, где-нибудь в тамбуре свалишься.