Мы упали на склон лысой горы. Федор Березин сделал все, что от него зависело. Все-таки он был летчик от бога -- тянул, тянул, умудрился набрать скорость, а в последний момент задрал нос так, что мы увидели две яркие звезды: Сириус и Юпитер, и в таком положении как бы нехотя спланировал вправо, влево, перевалил через сопку и "шлеп" -- тихо приземлился, срубив всего лишь пару трухлявых деревьев. С минуту мы сидели молча вслушиваясь в тишину, окружившую нас. Лично я прикусил себе щеку. Остальные отделались испугом. Росс восторженно лизал мне ухо, просясь наружу.

Первым опомнился Леха:

– - Остановка, что ли?

Он деловито сполз с моих колен, не забыв сумку и, подтянув штаны, нервно закрутил головой. Росс, растолкав всех, выпрыгнул следом, и побежал обследовать ближайшие кусты. За мной вылезли и все остальные.

Столица мира горела. Даже с расстояния в добрых триста километров это выглядело грандиозным зрелищем. Если к этому добавить, что в стратосфере происходили непонятные явления в виде зеленоватых фосфорических вспышек, кровавых зарев, то легко можно было представить, что такое апокалипсис. Похоже, там шел бой. Только кого с кем? Неужели наши дали генеральное сражение?

– - Насколько я понимаю, -- сказал Федор Березин, всей душой находясь в центре битвы, -- здесь недалеко Пушное, где выращивают розовых шитиков?

Испуганно оглядываясь на марево, которое отбрасывало наши тени, мы спустились с сопки и вышли на разбитую дорогу. Здесь было уже совсем темно, и только она одна белела, как кости, среди мрачных сосен. Правда, иногда в стратосфере вспыхивало и затухало огромными снопами искр, но это только еще явственней делало темноту. Фонарик, который нашелся у Лехи в его необъятных карманах, давал ровно столько света, чтобы сносно ориентироваться в старом марсианском лесу. Поговаривали, что в нем бродили вовсе невиданные существа - не шитики и не домашние переселенцы с Земли -- а гесионы - как считают, выходцы из воды.

Катажина примолкла, глядя на чащобу, и, прижавшись, висела на моей руке. Ее туфли приспособленные для чего угодно (в том числе и для сведения личных счетов), но не для подобного путешествия, затрудняли каждый шаг, и мы, проваливаясь по щиколотку, лезли по бурелому, который веками гнил в колее дороги и гнил бы еще столько же, но прошла колонна военной техники и превратила его в толстый слой трухи.

Росс размялся и теперь трусил рядом, порой тыкаясь мне под колено холодным носом.

Нас атаковали последние вялые комары. Они волнами налетали из чащи, разбуженные и недовольные, словно охраняли окрестные леса от пришельцев и чужаков.

Вначале дорога бежала вдоль озера. Потом привела в лощину, которая неожиданно раскрылась, и мы с Катажиной уткнулись в спину Федора Березина.

– - В чем дело?
– спросили мы с Катажиной дружно.

Росс тихо заворчал. Я держал его за ошейник. Шерсть на загривке у него стала дыбом, а в горле булькала злость.

– - Тихо...
– - как-то неопределенно произнес Федор и почему-то выключил фонарик.
– - Поселок...

Тогда мы увидели серые коробки домов, темные пятна зелени между ними и дорогу, устремленную в горы. Самое жуткое заключалось в том, что поселок казался мертвым, потому что ни единого огонька не горело в его окнах, даже собаки не лаяли.

– - Темень, что в твоих штанах, -- проворчал Леха.

– - Я боюсь...
– - сказала Катажина и, кутаясь в шаль и прижимаясь ко мне еще сильнее.

Леха по другую от нее сторону давно прикладывал воистину титанические усилия, чтобы она обратила на него внимание. Но похоже, после обжорства в аэромобиле, он окончательно пал в ее глазах, что меня вполне устраивало. К тому же ему мешала моя огромная сумка, которую он стоически волочил по земле.

– - И обойти нельзя, -- вздохнув, посетовал Федор Березин.
– Что будем делать?

Действительно, лощина была зажата между сопками и путь был одни - черед поселок, за которым лежала равнина предгорья.

– - Я могу разведать, -- предложил как и положено полицейскому юмону Сорок пятый.

– - Пойдут двое, -- сказал Федор Березин.
– Ты и ты, -- он почему-то показал на меня.

– - Хорошо, -- согласился я к неудовольствию Катажины Фигуры и к вещей радости Лехи Круглова.

Он сразу губу и раскатал и даже с готовностью нашел в своих бездонных карманах еще один фонарик.

– - По дороге не идите, -- посоветовал Федор.
– Заметят.

– - Росса придержи, -- предупредил я Катажину, глядя на ее мокрые глаза и мстительно припоминая, что совсем недавно она была готова убить меня из-за какого-то пустяка, а теперь выказывала все знаки сильно душевного расстройства. Поди теперь, пойми женщин? Не пропадет, злорадно подумал я, Леха на что?

Не успели мы с юмоном сделать два шага, как они словно растворились в темноте. Федор Березин предусмотрительно увел всех под деревья.