– - Давай!
– скомандовал Леха, протягивая мне стакан с водкой.

Мы выпили, закусили. Потом еще раз выпили и еще раз закусили, расслабились и почувствовали себя друзьями, которых объединяют пережитые невзгоды.

– - Я же говорил, все хорошо, что хорошо кончится, -- разглагольствовал Федор Березин, покачивая грязной ступней перед моим носом и кивая на распахнутое окно, в которое заглядывали райские цветы.

Нельзя сказать, что их вид смягчал жару, но в такой парилке даже смотреть на реку было приятно.

– - И то правда, -- с набитым ртом согласился Леха, маслеными глазами следя за Катажиной, которая в конце концов сообразила спрятаться за меня.

– - Ну да, -- буркнул я, недовольный тем, что мне достались старые полосатые шорты и мятая белая футболка, которая, правда, эффектно подчеркивала недельную щетину.

Сфинксы, которые я обычно видел из моего окна, куда-то пропали. Высоченная художественная академия, купол которой обычно царапал взгляд, пряталась под ядовитой шапкой растительности. Даже река была какая-то напряженной и слишком полноводной, словно у нее появились секреты. И вообще, почему-то мне все не нравилось - прежде всего отсутствие жителей. Я невольно подумал о хлыстах.

Никто не заметил, как они появились. Леха поперхнулся - а они уже рядом.

– - Хлыстов мы извели, -- сказал тот, что стоял ближе к окну.

Мне даже показалось, что он в него вошел. Второй находился в глубине коридора у двери, которая была закрыта на засов.

У меня всегда была хорошая реакция: я выбросил перед собой руку, собираясь превратить их в космическую пыль. Дудки! Ничего не вышло! Ладонь даже не нагрелась. Или у цекулов был античоппер, или от жары, усталости и водки я разрядился.

– - Спокойно!
– нервно воскликнул цекул у окна.
– Мы свои!

За мгновение до этого между нами появилось что-то вроде водяного занавеса толщиной метра три. Сквозь него они смотрелись, как водяные.

Тогда я узнал старшего. Со времени встречи на болоте он сильно изменился: приобрел копченую лысину и естественным путем стал почти черным. Сразу было видно, что настоящий землянин.

– - Гиренчир, -- представился он, подавая самые дружелюбные знаки, то есть махал рукой, улыбался и вообще, производил впечатление близкого родственника.

Голос его прозвучал глухо, как из колодца, и занавес пропал.

– - А я Есеня Нагайцев, -- назвался второй, подходя.
– Мы вас давно ждем, -- и почему-то посмотрел на меня.

Он тоже был загоревшим до черноты. Усы у него не росли, и только рыжая калмыцкая бороденка, торчащая, как мочало, выдавала в нем азиата.

– - Здрасте...
– Леха пихнул меня в спину своим животом при всеобщем молчании, -- кто это?

– - Друзья...
– - ответил я без особого энтузиазма, не зная, что несет с собой их появление. Наверняка ничего хорошего.
– Выпить хотите?

– - По маленькой, -- согласился Гиренчир, подходя к столу.

Я уступил место, а Катажина перебралась ко мне на диван. Цекулы расселись между Лехой и Федором Березиным. Надо сказать, что последний вообще не проронил ни слова: то ли испугался - что мало вероятно, то ли не понял, кто это такие.

Одна надежда была на Леху - он-то хорошо знал свое дело: налил по стакану, да ни что-нибудь, а самой настоящей домашней перцовки, крепкой, словно царская водка.

Гиренчир выпил, как воду, даже не поморщившись, только крякнул и проглотил три сардины сразу.

Есеня Нагайцев поперхнулся где-то в середине, но когда поставил стакан, улыбнулся и даже не закусил. Однако глаза у него подернулись влагой и покраснели.

Федор Березин дернул головой и мрачно произнес:

– - Уважаю...

– - Сразу видно, что свои, -- не удержался Леха.

– - Да цекулы они, цекулы, -- сказал я со вздохом.

– - Что с тобой, милый?
– уловила мою нервозность Катажина.

– - Не знаю, -- сказал я.
– Случится что-то.

Действительно, если бы у меня был выбор, сбежал бы я куда-нибудь за тридевять земель, чтобы не видеть никого, но, пожалуй бы, Росса захватил.

– - Не-а...
– - покачал головой Федор Березин.
– Не... цекулы не такие. А?
– и, вопросительно посмотрев на меня, все понял: -- Чем обязаны-то?

Он почему-то решил, что они опасны, и потом эта чертова стена из воды. У людей нервы не железные. Каждый может сдрейфить.

– - Ты забыл, что я тоже цекул, -- напомнил я.

– - Ты другое дело, -- бросил Федор Березин, следя за каждым движением гостей. Он даже, наверное, протрезвел и готов был к решительным действиям, только не понимал, с кем имеет дело.