Шрифт:
– - Кто будет?
– протягивал он нам бутылку, морщась.
– Кто будет?
Жажда мучила всех, но последовать Лехиному примеру мы не решился. Рос прибежал и, не понимая, что происходит, уставился на бутылку жадными глазами.
– - А где Сорок пятый?
– забеспокоился я и оглянулся в ту сторону, куда, как я полагал, он ушел.
Сорок пятый пропал.
Мы обегали все окрест. Раз двадцать взбирались на самые высокие барханы. Едва не потеряли друг друга. Сорвали все голосовые связки и взмокли, как шахтерские лошади, но так его и не нашли. Даже нас главный сыщик - Росс - со своим прекрасным носом не мог взять след - после бури все следы и запахи унес ветер.
– - Хороший был юмон, -- сплюнул на песок Федор Березин.
– Что будем делать?
– - Не знаю, -- признался я, посмотрев, как его плевок жадно поглощает песок. И тут меня осенило: -- А как вообще мы здесь очутились?
– - В смысле?
– спросил Леха, выглядывая из-за спины Катажины.
Он снова стал волочиться за ней, стоило мне оглянутся. Шепотом говорил всякие гадости, за которые его стоило отвести за бархан и дать в морду.
– - В смысле...
– - многозначительно повтори я, -- что мы летели в "мотке"!
И тут мы все вспомнили. А Федор Березин сообщил:
– - Я знаю, где мы...
– - Где?
– спросила Катажина, брезгливо вытряхивая песок из складок одежды.
– - В бабоне!
– - Час от часу не легче!
– - Катажина возмущенно соскочила с кочки.
– Вот почему здесь никого нет!
– она огляделась - быть может, все еще в поисках Сорок пятого юмона, к которому мы все привыкли.
– - И нет сторон света, -- добавил Федор Березин.
– - Я же говорил, что это не Марс!
– заявил Леха.
Но от него отвернулись, потому что он как раз твердил об обратном. Один Росс ничего не соврал, а только тяжело дышал - ему страшно хотелось пить.
– - Нет, -- возразил я.
– Мы не в бабоне.
– - Вспомни, -- попросил Федор Березин.
– Мы все свалились на тебя.
– - Ты же был в кабине?!
– - Но вовремя сориентировался. Когда "мотка" стала падать, я знал, что ты испугаешься.
– - Испугаюсь? А... точно!
– обрадовался я.
– Ох и Федор! Ох и Федор!
– - Это потому что я самый умный, -- важно заметил Федор Березин и по привычке выпятил грудь.
В его армейских усиках уже серебрились седые волосы. А некогда густая шевелюра заметно поредела. Но глаза по-прежнему горели азартом и юмором. Женить его надо, подумал я, женить.
– - Раз ты самый умный, найди путь, как отсюда выбраться, -- вмешалась Катажина.
– - Очень просто, -- ответил он.
– - Ну и как?
– наклонился к нему Леха, не забывая бросать на Катажину сальные взгляды.
– - Да, -- спросил я, -- как? Без посторонней помощи это невозможно!
– - Надо тебя напугать.
– - Всего-навсего, что ли?!
– закричали все, кроме, разумеется, меня самого и Росса, который ничего не понимал, а только крутил головой, дивясь на наше возбуждение.
– - До полусмерти, -- высказался до конца Федор Березин.
– - Как ты себе это представляешь?
– спросил я, невольно поеживаясь, ибо представил, что они могут придумать - ничего умного, разумеется.
– - Еще не знаю, -- сознался Федор Березин.
– - А давайте!..
– вскрикнул Леха, делая глупое лицо еще глупее.
– - Нет...
– - печально признался он, -- не пойдет...
Я посмотрел на него, как на врага. Мало ли что он придумает. На его плоской морде было написано, что кроме того, как столкнуть меня с холма или зарыть по горло в песок, фантазия его не работала. Честно говоря, у меня тоже хватало воображения не на многое, как то: чтобы меня стукнули по голове, подвесили за ногу, мучили жаждой или морили голодом. Нет, это было нестрашно. Из-за этого не перемещаются из бабона в бабон по собственному желанию.
– - А если?..
– поддалась порыву Катажина Фигура, не смея взглянуть на меня.
– Нет...
– - она покривилась, как от вида крови.
– Не согласится...
Единственно, что она могла придумать - это лишить меня плотских радостей. Страшно, он не смертельно.
– - Придумал!
– воскликнул Федор Березин.
– - Ну?!
– три пару глаз: две вопросительно и одна скептически уставились на него.
– - Спички есть?
Леха тут же достал зажигалку.
– - Ты собираешься его поджечь?
– с иронией спросил Федор Березин.