И тут произошло то, что должно было произойти в наш технически просвещенный век - появились еще одни грабители, которые решили снять сливки.

Я впервые видел таких гуманоидов. Во-первых, на них не было одежды, но они не были и голыми, во-вторых, если бы я одетыми встретил их в городе, то не отличил бы от нас -- землян, но может быть, чуть-чуть раскосые, как китайцы, и узколицые, как европейцы. Очень-очень странное сочетание - воплощение ночных кошмаров землянина. Но этот кошмар был наяву.

Они появились из петербургской болотной дымки, как привидения. И когда я огляделся, то увидел, что они стоят и там, и здесь, и позади, и по сторонам - молчаливые, серьезные и угрожающие.

Комиссар Ё-моё так испугался, что тотчас отпустил меня, и я преспокойно плюхнулся на землю. Должно быть, комиссар Ё-моё знал или догадывался, с кем столкнулся, потому что даже не притронулся к своей пушке. Испугался даже его раб -- Сорок пятый юмон. Расчудесный ручным гранатомет он тут же запихнул в кусты и поднял руки, демонстрируя такую же покорность, как и тогда на севере передо моей и Лехой.

Один я пялился на цекулов, как баран на новые ворота - гуманоиды - они есть гуманоиды - хоть в России, хоть в Африке. Подумаешь! Еще на Земле я краем уха слышал о них. Они были врагами астросов, и однажды мы с Лехой наблюдали, как астросы сбили их корабль, а жители Санкт-Петербурга приняли происходящее за необычайно красочный салют.

Но одно дело знать, а другое дело видеть. Ходило множество слухов о том, что человекообразные гуманоиды - цекулы, живут среди нас. Правда, никто никогда их не видел и ничего доказать не мог - даже самые пронырливые газетчики. Цекулы были мифом. Сказкой. Мечтой человечества с кем-то подружиться. Ибо они были похожи на нас, как две капли воды, и все же были другими - должно быть, на генном уровне.

Между тем, цекулы не спеша выгрузили мешки с деньгами и унесли их в лес. Потом наступила странная пауза. Несомненно, они уже решили судьбу пленников.

Подошли двое. В руках у них ничего не было. Но как ни странно, я чувствовал, что они вооружены.

Тот, который был к нам ближе, сделал странный жест. Я оглянулся - беззвучно, как в немом кино, машина, на которой мы прибыли, выворачивалась наизнанку, вернее -- сворачивалась в саму себя, в бурлящий ком - калачарку. В центре взрыва, который и взрывом нельзя было назвать, вначале пропали перед и зад машины, затем колеса мелькнули, как четыре сажевые дуги, и наконец дверцы сложились подобно гармошке. После этого последовала вспышка света, взрыв, и все, что до этого было пятитонным вездеходом, выплеснулось, разорванное на миллионы, миллиарды частиц и унеслось с бешенной скоростью в сторону болота.

В воздухе, нагоняя тоску, долго кружились листья пальм, фикусов, мох, трава и другие болотные растения.

Комиссар Ё-моё долго крестился, словно увидел чудо. Его щечки трепетали. Юмон как всегда ничего не понял, но испугался еще больше. Я же подумал, что это чоппер. Самый настоящий. Самый мощный. Мощнее нибелунши. Даже черные ангелы не владели им, хотя умели убивать без оружия. Это была энергия в чистом виде, которой можно было сделать все: вскипятить воду и сбить армейский "титан", провести операцию и раскрошить полмира.

Откуда у меня появились эти знания, я не знал. Они просто возникли в голове, подобно чужим мыслям.

Комиссар Ё-моё и Сорок пятый вцепились в меня, словно кредиторы. Комиссар покрылся капельками пота, а Сорок пятый дрожал, как осиновый лист.

– - Не надо... не надо...
– - заикаясь, лепетал комиссар Ё-моё.
– Забирайте все-все! Мы никому-никому не скажем!.. Мы уедем! Мы спрячемся. Мы пропадем!!!

От страха он забыл свою обычную присказку - ё-моё.

Я хорошо знал, что когда решение отдается на откуп простым солдатам, то дело дрянь, потому что солдат учат убивать, а не думать. Но эти цекулы оказались не простыми солдатами.

– - Молчат только мертвые...
– - равнодушно, как палач, произнес лысый цекул постарше и поднял руку.

Вдруг он замер, уставившись на меня.

Комиссар Ё-моё опомнился и зашептал мне в ухо:

– - Выноси, родимый, выноси!!!
– - он еще на что-то надеялся.

Все пропало. Я приготовился к смерти и закрыл глаза.

– - Это ты?
– спросил лысый цекул.

Я открыл глаза и с удивлением посмотрел на цекула, мало что соображая.

– - Это он!...
– быстро нашелся комиссар Ё-моё.
– Это он! Все придумал и спланировал... Забирайте его! Забирайте... а меня отпустите домой... Пожалуйста... Я больше не буду...
– - Он плюхнулся на колени во влажный земной мох и, размазывая грязь и слезы по толстым щекам, завыл: -- Ой!!! Ой!!! Я не виноват... Я не виноват... Я жертва обстоятельств...

Сгоряча комиссар Ё-моё забыл, что не может самостоятельно вернуться в реальный мир. Значило ли это, что он решил остаться в прошлом? Впрочем, выбора у него не было. В лучшем случае его ждали рудничные работы где-нибудь на вновь осваиваемых планетах. Например, в городах Европы, куда собирали осужденных изо всех тюрем Земли и Марса. Условия там были самые расчудесные, и оттуда никто не возвращался. Жестокие холода до минус ста восьмидесяти градусов убивали даже самых выносливый людей. Правда, говорят, что там же в океанах сплошной химосинтез и самые умные твари во всей солнечной системе, но разве это могло послужить утешением. В лучшем случае комиссар Ё-моё мог протянуть не дольше трех земных месяцев. В худшем -- его могли прилюдно повесить на Земле, а труп бросить в петербургские болота, чтобы через две тысячи лет потомки нашли его и долго гадали, как он здесь оказался, и главное - почему.