Между тем, я прислушивался: мелко вибрировали стенки, иногда мимо каюты кто-то проходил, во всем остальном царило полное спокойствие.

Ровно в 17:00 явился растерзанный комиссар Ё-моё. Его мундир был выпачкан непонятно в чем, галстук торчал куда-то вбок - о него явно вытирали руки, фуражка же вообще сидела, как седло на корове.

"Что я говорил!" -- едва не вскричал я.

– - У нас проблемы!
– - заявил комиссар Ё-моё, ворвавшись в каюту.

Он добежал до ее середины, остановился и с минуту тупо разглядывал нас троих. Понятно, что Виктор Ханыков интересовал его меньше всего, ибо он спал мертвецким сном. Я же бессмысленно таращился в облупившейся потолок.

Затем комиссар Ё-моё произнес:

– - Так, ты... остаешься...
– - показал он пальцем на Сорок пятого.
– А ты...
– - он посмотрел на меня, - пойдешь со мной.

Я никак не отреагировал. По сценарию я должен был изображать полного идиота. Не долго думая, комиссар Ё-моё схватил меня за руку и приподнял, но удержать не смог, и я шмякнулся на койку, чтобы сосчитать количество заклепок вокруг потолочного вентилятора, который не работал. Комиссар Ё-моё витиевато выругался.

– - Помоги!
– приказал он юмону.

Вдвоем они поставили меня на ноги. Теперь по идее я должен был изображать ходячего зомби. По крайней мере, так было в первом перемещении. То ли я привык к лекарству, то ли доза была маленькая, но мое сознание сделалось ясным, как у школьника на первом свидании. А ведь на Ханыкова медиатор подействовал угнетающе.

Для правдоподобия я уперся лбом в переборку и сделал так:

– - Бе-е-е...

Я все забыл, забыл даже, что я цекул, а не человек, и что у меня есть альдабе, не говоря уже о чоппере - оружие направленной энергии.

– - Эко тебя развезло?..
– довольным тоном произнес комиссар Ё-моё.
– Совсем плохой!

Однако в его голосе однако слышалась плохо скрываемая тревога. Он дал мне хлебнуть из своей плоской фляжки и посмотрел в глаза. Я сделал вид, что узнал его, и сказал:

– - Привет... козел...

– - Двигай!
– приказал комиссар Ё-моё, распахивая дверь каюты.

Мне ничего не оставалось, как выйти в коридор. Комиссар Ё-моё крепко взял меня за руку и куда-то поволок так быстро, что я едва успевал за ним. Зачем я ему понадобился? думал я, стараясь запомнить, сколько раз и в какую сторону мы сворачиваем, сколько раз поднимаемся и спускаемся с палубы на палубу.

Навстречу нам попадались пассажиры обреченного звездолета. Однако то ли они были смертельно уставшими, то ли безучастными к происходящему, но никто ни на кого не обращал внимания. Правда, в одном из темных коридоров нас приняли за голубых, потому что на пороге каюты вырос полуодетый мужчина с мушкой на верхней губе и женским голосом с мужскими нотками предложил:

– - Мальчики, не хотите выпить?..

Он шаловливо выставил бритую ногу в женской туфле. Комиссар Ё-моё шарахнулся к противоположной переборке. Мне было все равно - на Рублевки я и не такое видал, поэтому продолжал двигаться по прежней траектории, то есть, как привык ходить - по прямой. Комиссар дернул меня за собой. Получилось странно - вроде, он меня ревнует и не дает ни с кем знакомиться.

– - Я тебе выпью!
– погрозил он пальцем издалека.
– Ё-моё...

– - Мальчики, я не кусаюсь...

В манерах полуодетого мужчины проскакивала немужская жеманность. А еще у него были ярко накрашенные губы и глаза.

– - Давай останемся?
– предложил я, ничем не рискуя.
– Давай?.. А?.. Хорошее место... Девочки, выпивка...

– - Иди ты!
– комиссар Ё-моё что есть силы толкнул меня в спину.
– Иди!..

– - Ну мальчики...
– - мужчина призывно глядел нам вслед.

Комиссар Ё-моё нервничал. Думаю, не из-за педика. Возьму сейчас и сверну тебе голову, думал я. Потом пойду к капитану и выложу как на духу, что звездолет обречен. Правда, не знаю, почему. Ну поищут какую-нибудь бомбу, ну не найдут. Вдруг никакой бомбы нет и в помине? Проверят списки пассажиров, поймут, что я заяц и начнут прессовать. Здесь у них наверняка своя служба безопасности, метаполиция и контрразведка. Нет, это несерьезно, думал я. Да и Виктора Ханыкова жалко. Втянул в это дело. А юмон... Тоже жалко - заблудшая душа.

Совсем уже в другом месте мы вспугнули мелких воришек, которые приняли нас за полицию (одна фуражка комиссара Ё-моё чего стоила!) и, не захлопнув двери чей-то каюты, задали стрекоча по бесконечно длинному коридору, теряя на бегу какие-то вещи, типа колготок и женских трусиков.

Комиссар Ё-моё хорошо знал план звездолета "Абелл-085". Я это понял по тому, как он старательно избегал каких-то определенных палуб. И даже старался к ним не приближаться, а двигался целенаправленно, обходя их по огромной дуге.