Потом я на какое-то время действительно отрубился, потому что очнулся в тот момент, когда мы в спешном порядке спускались, как мне показалось, в гигантский провал, откуда доносились звуки работающего оборудования, вздохи и ахи огромных механизмов. Какие-то трубы и арки разбегались во все стороны. Снизу бил свет, и от этого резкие тени мешали правильно сориентироваться. Лестница огибала лифтовую клеть. Тросы блестели от смазки. Я хотел съехать по одному из них, но затем решил, что это точно будет перебором - комиссар Ё-моё поймет, что я придуриваюсь.

Вдруг лифт ожил, тросы завибрировали. Клеть медленно поднялась и замерла под нами. Только после этого я понял, что комиссар Ё-моё управляет ею с помощью автономного пульта. Мы перебрались на крышу и стали подниматься вверх. Когда клеть почти достигла нулевой палубы звездолета "Абелл-085", комиссар остановил ее и мы полезли в вентиляционную систему.

На трезвую голову я бы ни за что не сделал этого. Все-таки из-за действия медиатора критическая оценка у меня была понижена. Стоило персоналу звездолета включить вентиляцию, нас бы сдуло, как пушинок. Хотя наверняка комиссар Ё-моё предусмотрел и этот вариант.

Для того, чтобы я не потерялся в вентиляционном лабиринте, он привязал меня веревкой за шею и тащил за собой, как собачонку. Кроме толстого комиссарского зада, я ничего не видел, а каким образом мы очутились в хранилище звездолета, даже не заметил.

Хранилище было огромным. В первой комнаты царил настоящий бардак - комиссар явно постарался. Пол был усыпан разноцветными шариками пенонаполнителя и банкнотами крупного номинала. Можно сказать, пещера Алладина. Кроме банкнот, между растерзанными деревянными ящиками, вперемешку с пуками стружки валялись драгоценности, осколки китайских ваз, растоптанный антиквариат: какие-то золотые поделки, бронза эпохи Мин, старинное оружие, зеркала, египетские золотые маски, совершенно определенно -- смятая маска Аганемнона из коллекции Генриха Шлимана, нефритовые маски инков, короны, усыпанные изумрудами, шляпки в бриллиантах и прочие, и прочие не менее дорогие вещи, ценность которых я своим дилетантским взглядом определить не мог. В углу даже торчали золоченые колеса огромной кареты. Не хватало только лошадей. Большинство ячеек были взломаны, и золотые монеты и бруски золота и теллурия вместе с рублевыми пачками изящными кусками громоздились то здесь, то там. Я удивился тому, как много комиссар успел за такое короткое время. Но что именно он искал, трудно было понять, раз все остальное его не интересовало?

Комиссар Ё-моё молча потащил меня дальше. Я приготовился увидеть нечто невообразимое, но то ли комиссар успел разгромить только одну кладовку, то ли банально устал, -- в следующей комнате царил идеальный порядок, хотя она тоже была заставлена разнокалиберными ящиками. На столе в центре лежали три черных тубуса и огромная сумка.

– - Ты это сможешь утащить?
– нервно спросил комиссар Ё-моё.

– - Смогу, -- сказал я.

– - А больше сможешь?

– - Смогу, -- беспечно кивнул я.

Честно говоря, мне было все равно. Я не собирался перемещаться дальше каюты номер 12043Б. Не потому что я был таким правильным, а потому что решил не уступать из принципа.

– - Тогда погоди...
– - обрадовался комиссар Ё-моё.

Взглянув на часы, он убежал в соседнее помещение, чтобы вернуться через минуту с еще одним тубусом.

– - Пиросмани...
– - объяснил, видя, что я вопросительно смотрю на него.

– - Чего?
– спросил я.

– - Не чего, а кто, -- поправил он.
– Нико Пиросмани. Примитивист. Девятнадцатый век. Стоит бешенных денег.

– - А...
– - сказал я.
– Понятно. А это?
– я показал на все остальное.

Мне было интересно, что находится в тубусах. Но комиссар Ё-моё расценил мой вопрос по-своему.

– - Не волнуйся, половина твоя!

– - Спасибо...
– - удивился я.
– Очень щедро!

– - А как же по иному!
– воскликнул комиссар Ё-моё.

Врешь! думал я. Так не бывает! Щедроты до Марса, а там -- пуля в лоб и все дела

– - Какие художники здесь обитают?

– - Художники?
– переспросил комиссар Ё-моё.
– Здесь Рубенс. Здесь импрессионисты: Гоген и Винсент Ван Гог. Больше не влезло!

– - А здесь?
– я неловко, как пьяный, дернул сумку за обе ручки.

– - Осторожней!
– воскликнул комиссар Ё-моё.
– Здесь бриллианты на миллиарды. Ё-моё!

– - Понял, -- с дебильной покорностью сказал я.
– Понял, что вы все продумали.

– - Тогда готовься к перемещению!
– одной рукой он ухватился за меня, а другой прижимая к себе тубусы с картинами и огромную сумку.

– - Куда?
– удивился я.

– - Как куда? Домой! Ё-моё!

– - А ребята?

– - С ребятами сложнее, -- признался он и настороженно уставился на меня.

– - Сейчас, -- сказал я.
– Сейчас... только сосредоточусь...

Я притворился, что по-прежнему нахожусь в невменяемом состоянии. На всякий случай даже закатил глаза.

Комиссар Ё-моё тоже закрыл глаза и подождал с полминуты, явно вслушиваясь в свои ощущения, потом дернул меня за рукав и требовательно произнес:

– - Я говорю, поехали!

– - Бе-е-е...
– - я решил идти до конца.