– - Командир, -- позвал Лука Федотов, -- дайте воды, мне плохо.

– - Полковник, только из уважения к вашим сединам...
– - сказал камен, подходя и снимая с Луки мешок.

– - Что с нами будет?
– спросил Лука.

– - А что бывает за подрыв флагмана?

– - Понятно...
– - уныло согласился Лука.
– Но мы же солдаты... мы выполняем долг.

– - Вас как военного могут оставить. У нашего адмирала сердце доброе. Будете двор мести. Из матроса сделают хлыста, а остальных в камеру.

– - И вы туда же!
– вырвалось у Лехи.

– - Станете космической пехотой!
– засмеялся камен.

– - Я полежу пока...
– - неподдельно простонал Лука.

– - Лежите...

Камен не возражал. Его снова отвлекла связь.

– - Какой пехотой?
– шепотом спросил Федор Березин, когда камен отошел.

Во время восстания хлыстов он пребывал на Марсе и не участвовал в их подавлении, стало быть, мало что знал о черных ангелах, а о их хитиновых куколках еще меньше.

– - Черным будешь, -- объяснил я, -- ангелом, без роду и племени.

– - А я не хочу, -- заволновался Леха.
– Я уже там был.

– - Где ты был?
– удивился камен, отрываясь от телефонной трубки.

– - Нигде, -- спохватился Леха Круглов.

Одни раз он уже подвел нас своими откровениями и теперь боялся своего языка.

– - Он наш, редакторский, -- громко сказал Федор Березин.
– Все писатели сумасшедшие.

– - Вас всех перевоспитают, -- засмеялся камен, -- забудете, как бумагу марать, -- и забубнил в трубку: -- Мы готовы... мы готовы... Девятый, принимай борт, принимай борт.

– - Сними орденскую планку, -- энергично зашептал Лука.

– - Зачем... Ну почеши лысину!

Судя по голосу, Леха впал в отчаяние. Ему претила сама мысль стать черным ангелом. Я представил, как это произойдет: нас облучат, сделают куколкой, а потом подвесят вниз головой, чтобы мы зрели и в конце концов превратились в бабочек, то бишь в жуков. У нас появятся фасетчатые глаза и вырастут огромные крылья, а руки станут длинными и тонкими, как у летучих мышей. Б-р-р-р...

– - Сними и расстегни мне наручники, -- зло шептал Лука, наставляя Леху на пусть истинный.

Кажется, он даже пнул его, чтобы привести в чувства. Я немного подвинулся, чтобы скрыть от камена их возню. Руки у Лехи были приспособлены для всякого рода пакостей - типа открывания электронных замков не говоря уже о любых механических запорах. Чтобы расстегнуть наручники, требовалось секунды две, не больше.

– - Эй!
– крикнул камен.
– Что вы делаете?!

Он вскочил, бросив трубку на стол.

– - Ему плохо!
– громко объявил я, привставая.

– - Здесь не госпиталь!
– произнес камен, подбегая.

В следующее мгновение меня ударили по голове и почти сорвали мешок. Камен боролся с Лехой, который не успел снять наручники. Я бросился камену под ноги, не давая ему навалиться на Луку, который уже освободил руки и поднимался. Леха вслепую боднул камена головой в живот, а я подцепил его плечом. Но он каким-то образом сохранил равновесие и даже успел задеть меня коленом, как вдруг захрипел, упал на пол и стал кататься, держась за гордо. Только после этого я понял, что произошло. Лука наконец вспомнил навыки контактного и бесконтактного боя и применил их на практике. Уж не знаю, как, но, похоже, он ударил камена двумя пальцами в кадык. Камен задыхался и кашлял. Он пополз к столу, где у него было оружие. Леха - прыг -- сел ему на ноги. Камен несколько раз дернулся. Леха, оскалившись, держал. Потом камен выгнулся, хрипя, и застыл в центре помещения, как большой червяк, -- изо рта у него хлынула кровь.

Пока он все это проделывал, Лука освободил мне руки, занялся матросом и Федором Березиным, а я подбежал к бронированной двери, на которой было написано "Крейсер Рюрик" и закрыл ее на массивный засов и только после этого мельком огляделся: мы находились в большом сводчатом помещении, в котором недавно был пожар - потолок оказался закопченным, часть оборудования была свалена в углу, другая часть была разбита. Рядом с входом начинался длинный коридор, в конце которого, похоже, располагались службы.

Надо было срочно его обследовать. Я выхватил свой огромном черном пистолете с вычурной скобой и, держа его перед собой, как в полицейских фильмах, первым делом сунул нос у туалет: все три кабинки были пусты. Пуста оказалась и кухня, заваленная тарой из-под минеральной воды, картонными коробками и покореженными котлами. Однако из столовой донеслись какие-то звуки. Соблюдая максимальную осторожность, я заглянул внутрь. Хорошо хоть не начал стрелять - на полу сидел Леха и с жадностью пожирал тушенку с перловой кашей, используя в качестве ложки собственную расческу.