Макаров погасил фары, и все вокруг погрузилось в

кромешную тьму, в которой трудно ориентироваться даже

тогда, когда знаешь город, как свой дом. Никто из танкистов

Игоря Макарова до сих пор никогда не бывал в Орле. Ночной

незнакомый город. Танки идут, как слепые, по узкой улице -

того и гляди, врежутся в дерево или в дом. Лейтенант

приоткрыл верхний люк, всмотрелся в темноту. Сквозь гул

моторов и лязг гусениц он расслышал недалекие разрывы

снарядов и пулеметную дробь. Догадался: на параллельных

улицах два других взвода их роты бьют фашистов. Справа и

слева разбуженную черноту ночи вспарывали яркие лучи фар

и факелы подожженных автомашин. Макаров оглянулся. Нет,

за его спиной не было видимого огня. Огонь в подожженном им

двухэтажном здании еще не разгулялся, не набрал силу.

Пламя билось внутри кирпичных стен.

На перекрестке улиц Добрыня Кавбух осветил немецкие

танки. Приземистые стальные туши с опущенными хоботами

орудий стояли под деревьями нестройными рядами. Трудно

было определить их число. "Во всяком случае, не меньше

десятка", - решил Кавбух и в минутном замешательстве

притормозил свой танк, поджидая командира и Епифанова.

Возле немецких танков поднялась суета. А в это время

заряжающий, он же радист командирского танка, доложил

Макарову приказ капитана Гусева отходить на сборный пункт.

"Хорошенькое дело - отходить, когда мы лоб в лоб столкнулись

с фашистскими танками", - в азарте подумал Игорь и подал

команду наводчику.

Танк Макарова подошел в упор к вражескому танку,

освещенному ярким лучом прожектора,. Дуло его пушки едва

не касалось желтого креста, зыбко вздрагивающего на серой

броне. Прозвучал выстрел. За ним сразу же второй,

произведенный танком Кавбуха. Погас свет, и теперь в темноте

ночи пулеметная дробь казалась резче, трескучей. Лишь на

какой-то миг освещая немецкие танки, чтобы взять их на

прицел, Игорь посылал снаряд за снарядом, в упор, не думая о

собственной безопасности и пользуясь тем, что противник не

отвечает огнем на огонь: должно быть, его экипажи,

застигнутые врасплох, не успели занять свои места в боевых

машинах.

Добрыня и Епифанов правильно поняли замысел своего

командира: они делали то же, что делал лейтенант,

расстреливая беспомощные, покинутые экипажами танки.

Игорь понимал, что им нельзя долго задерживаться на

одном месте, что они сейчас должны наносить мгновенные,

подобные молнии, ошеломляющие удары и тотчас же исчезать

в ночных дебрях, затемненного города, уходя от

преследования. Впрочем, исчезнуть бесшумно они не могли: их

выдавал гул моторов и лязг гусениц.

Но этот гул и звук уже не были здесь единственными.

Всполошился и враг. Немцы не знали численности советских

танков, ворвавшихся в Орел. Откуда и как, с какой стороны

могли войти в город русские?..

Генерал Лемельзен приказал наглухо перекрыть все

выходы из города. А между тем два взвода роты Гусева еще до

того, как был приведен в исполнение приказ Лемельзена,

сумели благополучно и без потерь уйти из Орла и возвратиться

на сборный пункт. Два взвода во главе с капитаном уже были

на сборном пункте, когда взвод Игоря Макарова, нанеся на

перекрестке улиц молниеносный удар по немецким танкам,

круто повернул влево, на другую улицу с намерением уходить

из города. Шли с погашенными фарами и приоткрытыми

люками на средней скорости. Впереди - командирский танк, за

ним - Добрыня Кавбух, замыкающим - Андрей Епифанов.

Пройдя один квартал, они повернули налево и вышли на более

широкую мостовую, которая должна была, по предположению

Макарова, вывести их на окраину города и затем на сборный

пункт. Радист доложил: капитан Гусев спрашивает, где мы

находимся, и повторяет приказ - следовать на сборный пункт.

– Передай капитану: находимся в городе, идем на