Новость вовремя! Значит, «чурка» никак не может быть балерунчиком. Во-первых. Но самое важное: позднее возвращение князя и его сорванное горло имеют простейшее объяснение – скандал с любовником. Хоть это не алиби, но что-то в этом кроется.

– Как порою забавна истина, господа! – глубокомысленно изрек Лебедев.

Вновь обретенному помощнику опальный начальник пожал руку с искренним облегчением.

Докладная записка заведующему патолого-анатомическим отделением доктору Леткорову А.Г от санитара морга Гниляева А.Д.

Милостивый государь!

Довожу до Вашего сведения, что 8 августа в половине десятого вечера в вверенный мне морг прибыла группа лиц, не менее шести человек, вовсе мне неизвестных, которые учинили форменное безобразие. Отказавшись назвать, кто такие есть, они обозвали меня сволочью и подлецом, без всяких на то оснований, а также выбили ударом кулака передний зуб. Господа эти потребовали выдать тело, которое с утра находилось на публичном опознании, на что я отказался ввиду неимения от Вас никаких распоряжений. Тогда по виду старший из них заявил, что вступит со мною в половую связь и сделает оное с моей матерью и всеми родственниками, фигурально выражаясь. Видя такое насилие над моей личностью, я вынужден был уступить. Господа положили тело в мешок и увезли в неизвестном направлении, а в мое лицо ткнули кулаком, потребовав, чтобы я держал язык за зубами.

В связи с вышеперечисленным ходатайствую о предоставлении мне выходного дня и пяти рублей на поправку нанесенного ущерба.

Подпись: Гниляев

8 августа, начало одиннадцатого, +18 °C.

Ювелирная мастерская Кортмана, Невский проспект, 32

Когда Эдуард Иванович наконец понял, что это не ограбление, за полицией бежать не надо, а, напротив, она пришла сама, все семейство высыпало на порог в ночных сорочках и со свечками. Огоньки на фитильках прыгали, трое сыновей и супруга дрожали то ли от холода, то ли от вида Железного Ротмистра с наганом, требовавшего спуститься в лавку… И немедленно! К несчастью, ювелир проживал над мастерской.

Все еще трясущимися пальцами господин Кортман застегивал сюртук.

У витрины встревоженного ювелира поджидали еще двое господ.

– Профу простить за внезапный визит, – Родион Георгиевич извлек самую светскую интонацию, на какую сегодня был способен, – но дело больно срочное.

– Извольте, я к услугам, – Эдуард Иванович говорил с тевтонским акцентом.

Свет в мастерской зажегся в неурочный час.

– Нас интересует вефица, которую вам заказали, думаю, с месяц тому…

– Да-да, конечно. Что именно?

– Точно сказать трудно, некая фигурка, осыпанная брильянтами.

– О, таких фигурок есть много. Какая именно?

– Та, которую заказал князь Одоленский.

Кортман заметно смутился и принялся теребить пуговицу:

– Его светлость просил соблюдать инкогнито, не показывать, это сюрприз.

– И не такие сюрпризы видали! – не удержался Лебедев.

Ювелир строго осмотрел несдержанного субъекта, возвышавшегося над ним на целую голову:

– Как хотите. Его светлость будет сердиться. Я предупредил. Вина будет ваша.

Коллежский советник согласился снести любые попреки от князя. Кортман окинул взглядом полицейскую троицу и с достоинством удалился. А когда вернулся, держал изящную шкатулку, расписанную в русском стиле красными жар-птицами.

Ювелир благоговейно снял крышку.

В серебряном гнездышке, сплетенном затейливыми язычками огня, сидит прекрасная птичка. Крылышки еще маленькие, но уже сильные, широко расправлены перед полетом. В глазках сияют крупные бриллианты, мелкие камушки рассыпались блестками на перышках. Словно невеличка только что выпорхнула из хрустального дождя. Фигурка имела секрет: вставлялся ключик, заводился механизм, и пичуга принималась вертеть головкой да хлопать крылышками. Тонкая работа, и денег стоит!

– Выглядит безобидно, – шепнул Лебедев Джуранскому, взиравшему на сокровище с некоторым разочарованием. И то верно, что хорошего в птице, вот если бы конь!

Зато Родион Георгиевич не поленился выразить мастеру восторг, а потом спросил:

– Когда князь обефал забрать эту бесподобную вефь?

– О! Совсем обещал завтра, – уверил польщенный ювелир.

– Он лично приедет?

– Нет, его ассистент месье Выгодски.

– А если тот вдруг не сможет?

– Другой ассистент, но с запиской от князя. Опять на бумаге с гербом!

– То есть князь уже забирал птичку?

– Конечно! Хотел посмотреть работу. Остался доволен.

– Когда вернул?

– Недавно. В субботу. Проверил механизм. Приказал не заводить.

– Ах, вот в чем дело! – Родион Георгиевич решительно разгладил усы. – Что князь попросил доделать?

– Ерунда. Приклеить бархат на дно.

Лебедев с Джуранским украдкой переглянулись, дескать: «Вы понимаете? И я нет! Какая досада». Дело окончательно запутала настоятельная просьба коллежского советника выдать птичку. Кортман заявил, что это совершенно невозможно. Но Родион Георгиевич пообещал вернуть фигурку перед рассветом в целости и сохранности. Под честное слово сыскной полиции.