Шрифт:
– Привидение ловить бесполезно. Так что – в библиотеку…
– Почитать романчики Антона Чижа? – еще одно вонючее облако отогнало прочь самых хилых из любителей уличных происшествий.
– Загляните в гербовник российского дворянства и «Бирюзовую книгу», выясните все о роде Одоленских.
– Что будете делать вы? – встревожился Лебедев.
Родион Георгиевич решительно подбил ус:
– Навефу преданного друга моей семьи.
9-е число, половина шестого, +18 °C.
Отделение по охранению общественной безопасности и порядка, набережная реки Мойки, 12
Модль как раз перекусывал на рабочем месте, когда дверь распахнулась, и двое плечистых санитаров втащили носилки, покрытые простыней. Следом вбежал господин в помятом костюме и с растопыренными усами. Он бесцеремонно приказал ставить поклажу прямо на столик для совещаний. Жандарм от удивления застыл с подстаканником в одной руке, а бутербродом с говядиной в другой.
– Приятнейфего аппетита, господин ротмистр! – весело крикнул гость. – Надеюсь, не опоздал? А я с гостинчиком, как раз к полдничку!
И он решительно сдернул простыню. Открылось изуродованное тело, перемазанное бурым пометом, какой образует дорожная пыль с кровью. Голова трупа вывернулась назад, так что предстал разбитый затылок в клочках волос.
– Фо эфо? – выдавил Модль с полным ртом.
– А это, изволите знать, ответы на все вопросы! А будет мало, так я добавлю.
< image l:href="#"/>Зарвавшийся гость швырнул на стол ротмистру стопку исписанных листов. Не давая ему опомниться, Родион Георгиевич представил заслуги коллежского асессора.
Кое-как дожевывая мясо, Модль слушал, как некий Берс захотел прибрать несметные богатства князя Одоленского. Для этого нашли незаконнорожденного племянника князя, переписали на него состояние. Затем юноша отдал наследство обществу «Первая кровь», а на самом деле Берсу, и был благополучно убит. После чего расчленен. Далее Берс решил запутать дело, чтобы и концов не нашли. Он стал возить «чурку» на извозчиках, гипнотизируя их так, чтобы они показали на князя и г-жу Ванзарову. Для усиления подозрений ночью с понедельника на вторник разбросал куски тела по городу. Обычная уголовщина, не более. Все показания запротоколированы и даны в присутствии двух свидетелей. Снятие гипнотического влияния проведено профессором Парижского университета мсье Жарко. Также был предъявлен уцелевший клочок с подписью Берса – изобличающая улика.
– Вафе задание полностью выполнено: преступник найден, содалы разоблачены, тайное обфество рассеяно, супруга моя невиновна. Думаю, спектакль в сарае дачи с куриной кровью и купленным топором в расчет принимать не будете. Ленского убивали спермой, а потом рвали взрывчатками. Это доказано и запротоколировано экспертом Лебедевым.
Модль взял жирными пальцами протоколы, кое-как поглядел и сложил аккуратно в папочку. А главную улику бережно смахнул в конверт.
– Мы в вас не ошиблись. Заслужили награду. Чего желаете? – глухо спросил он.
– Немедленно отпустить мою жену и кухарку, – нажимая на каждое слово, проговорил Ванзаров. Ежели бы он кричал или топал ногами, ротмистр наверняка нашел тысячу причин, чтобы подержать арестанток. Но спокойный тон коллежского советника показался хуже угрозы.
Ротмистр вынул штатный бланк, быстро заполнил и передал через стол.
– Забыли кое-что ефе, сударь, – вежливо напомнил Родион Георгиевич, даже руки не протянув.
В ящике стола офицера охранки браунинг не запылился. Но чиновник сыскной полиции с показным старанием вытер свое второе оружие о рукав и, не простившись, хлопнул дверью.
9-е число, начало седьмого, +18 °C.
Сначала на Мойке, потом на Обводном канале
Калитка распахнулась под ржавый скрип петель всех тюрем империи. Караульный галантно помог дамам одолеть брус порожка и юркнул обратно. Попыталась Софья Петровна кинуться к мужу, но лишь повисла на руке Глафиры. Тут уж Родион Георгиевич подбежал сам и стиснул обеих. Супруга спрятала лицо на груди его, выплакивая в несвежую сорочку ужас последних суток. А кухарка, как-то сразу постаревшая, целовала плечико «батюшки-голубчика», «сокола нашего ясного» и гладила локоток.
Наконец слезы и охи, всхлипы и жалобы затихли. Семейство уселось в пролетку. Глафира поместилась с извозчиком, а Софья Петровна, схватив мужа за руку, прижалась к нему с такой страстью, какой не хватало с медового месяца.
Ванзаров приказал ехать быстро и обратился к супруге:
– Соня, винить тебя не в чем. Это был не дачный роман, а ловуфка. Причем на меня. Приманкой была ты. Правда такова: человек, который тебе нравился, использовал тебя для своих планов, к тому же он мужеложец. Прости за прямоту.