– Как это случилось? – только и спросила она.

Коллежский советник опустил лишние подробности, оставив внезапно появившийся мотор.

– Не скрывайте, его убили?

Это пришлось признать.

– Найдете убийцу?

– Непременно. И очень скоро.

– Благодарю… – Антонина оторвала взгляд от скатерти. – Как мне теперь жить?

– У вас затруднения с деньгами?

– Мы же с братом богатые наследники, – барышня Берс горестно усмехнулась. – Думаю, что мне теперь делать? Видимо, уеду во Францию к Антону… Ой, ему ведь надо немедленно отправить телеграмму! Как же он успеет на похороны…

– В первую очередь надо позаботиться о безопасности. – Родион Георгиевич позволил себе сесть без приглашения. – Люди, убивфие дядю, наверняка имеют виды на вас. Хотите, приставлю к вам сотрудника? Да хоть Джуранского!

– Благодарю, как-нибудь сама… Выпить не желаете?

Трудно пить за помин души господина Берса. Прямо-таки в горло не лезет. Пришлось отказаться под предлогом позднего времени.

– Понимаю, как вам сейчас тяжело, – продолжил гость. – И все же позвольте несколько вопросов?

Антонина равнодушно согласилась.

– Стать содалом вафему брату предложил сам князь Одоленский?

– Я уже говорила, что…

– Или предложение передал Петр Ленский?

– Князь заехал к нам на дачу в четверг около четырех. Они разговаривали на веранде. Я была рядом в комнате и все слышала.

– А Петр присутствовал при этом? Приехал с Одоленским?

– Нет, он попрощался накануне, в среду. Я рассказывала…

– Ах да! – Ванзаров растерянно покачал головой. – Конечно, он попрофался с вами в среду. Совсем уже забегался… Кстати, пифущую мафинку Николай Карлович держал на даче?

Барышня кивнула и поправила сползшие очки:

– Все время что-то стукал! Говорил, что хочет написать захватывающий уголовный роман, единственный в своем роде. Тоже мне, литератор!

– У нас в департаменте говорили, Николай Карлович владеет удивительным даром: гипнотическим убеждением. Дескать, мог так голову задурить, что человек начинал верить в то, чего не было.

– Глупейшая сплетня! Он и в лавке не мог приказчика уговорить…

– Дядя умел обрафаться со взрывчатыми вефествами?

– Кто? Берс? – изумилась Антонина Ильинична. – Да он к ружью не знал, с какого конца подойти. Пентюх был изрядный.

Как-то странно убивалась горем любимая племянница. И, кажется, не особо это скрывала. Что оставалось? Спросить впрямую.

– Я не решила: скорбеть или радоваться, – Антонина посмотрела в глаза коллежскому советнику, не скрывая чувств. – Он наверняка рассказывал, как нас обожает и готов заслонить собственной грудью? Так вот, знайте: Николай Карлович был преотменным негодяем! Это с виду казался милым и славным. Но если с ним пожить… С тех пор, как умерли наши родители, он тиранствовал над нами. А несколько лет назад… Хотите знать, что родной дядя воспылал чувствами к Антону? Как вам?! Антоша и во Францию уехал, чтобы его не видеть! Подлец был изрядный. Думаю, Петя Ленский его любовник.

– В таком случае вас не удивит, что дядя мог быть убийцей?

– О! Я это предвидела! – закричала Антонина. – Я так и знала! Наверняка он хотел прибрать к рукам наследство, а нас укокошить! Это ведь он уговорил Петра кружить голову вашей супруге. Знаете, что он заставлял меня следить за вами? Говорил, что должен знать о каждом вашем шаге. Он чудовище! Все время проповедовал, что хочет стать Ницше или Шопенгауэром, что его мучает доля чиновника. «Все великие когда-то были серыми людишками, но не побоялись крови!» – его любимое выражение. Представляете? А последнее время стал совсем сумасшедшим. Как Ленский уехал, так места себе не находил.

Дело принимало совершенно неожиданный оборот. Но время поджимало.

– У вас на даче есть погреб? – внезапно спросил Родион Георгиевич.

– Погреб? – Антонина задумалась. – Наверное, есть. Только я туда не спускалась.

– Позволите его осмотреть завтра?

– Сколько хотите.

Ванзаров поблагодарил и стал прощаться. При этом предложил располагать им по любой нужде. Стоя в прихожей, он вдруг спросил:

– Антон Ильич окончил в Парижском университете медицинский факультет?

– Только готовится сдавать, – поправила юная Берс. – На Faculte des lettres.

– Словесный? Похвально! Не помните, кто принес телеграмму в воскресенье?

– Я читала в саду, Николай Карлович прибежал, сказал, что Одоленский прислал срочную записку.

Родион Георгиевич хотел расспросить кое-что еще, но часовая стрелка оборвала полезную беседу. Придется возвратиться к ней позже.

9-е число, около девяти, вечерняя прохлада.